Ла Брава
Шрифт:
— Вот что я тебе скажу: парни, устроившие игру в кости, ничего общего не имели с этим Диком Пауэллом.
— Тс-с!
— В жизни не видел, чтобы такой красавчик держал притон для игры в кости. Я тебе рассказывал про парня по имени Пи-Нат?
— Мори!
— Эдмунд О'Брайен уже тогда начал толстеть, видишь?
В какой-то момент в темноте послышался голос Фрэнни:
— Знаете, Джин… — с искренним удивлением. — Я уже видела вас раньше. Только не припомню, в каком фильме.
Повисло молчание, которое вновь прервал Морис:
— Джини, а ты с тех
Кундо Рей сказал старику, дескать, тот парень у стойки, ну, в регистрации отеля, сказал ему, что старик ищет Ричарда. Дядюшка Мини вытащил изо рта табачную палочку, и Кундо чуть не стошнило, когда он увидел обсосанный коричневый кончик.
— Ты что, приятель Ричарда?
Это прозвучало как обвинение. Судя по голосу и по выражению лица этого человека, еще одного чудища болотного, утвердительный ответ давать не стоило. Он сказал, что просто знаком с Ричардом, видел его тут поблизости.
— Где? — прохрипел старик. — Проводите меня, покажите скорее, где этот сукин сын.
Они вместе сели в пикап, и старик принялся рассказывать про Ричарда, мол, тот «отпал от благодати, когда повернулся задом к честной работе». А теперь, мол, Ричард стал дешевкой, подонком, готовым продать друзей и родных, чтобы спасти собственную шкуру, а то и просто для забавы. Кундо отнюдь не все понимал, но то, что он разобрал, весьма его заинтересовало, так что он постарался разговорить старикана. Мини намекнул, что и сам в свое время был «дикий, как бычок», и за бабами бегал, и выпивал, но наступает для человека такая пора в жизни, когда все это надо оставить. А Ричард ненасытный, «как прорва». Он сказал, что Ричард никогда никого не уважал, вот в чем беда.
— А вы кого за героя почитаете? — спросил он Кундо. — У себя на родине, я имею в виду.
Кундо поразмыслил. Фидель? Нет. И да, и нет. Тони Перес? Естественно. Роберто Рамос, если б он еще играл в первой лиге. Но он сомневался, слыхал ли старикан про Тони Переса и Роберто Рамоса, а потому ответил:
— Президента Соединенных Штатов.
— Этого пройдоху? — скривился Мини. — Да если даже мы все будем жрать болотную тину, ему наплевать.
Кундо спросил, зачем он ищет Ричарда, а Мини ответил:
— Загони его в угол, об остальном я сам позабочусь.
Похоже, Ричард был прав: старикан мог доставить кучу неприятностей им обоим. Кундо подсказывал ему, куда ехать: налево. Еще раз налево. Они выехали на Оушн-драйв, подбирались к «Делла Роббиа» с юга.
Кундо притронулся к локтю старика:
— Видите вон тот белый «кадиллак»? Это его машина.
Джин поднялась с дивана и включила свет. Она настояла на том, чтобы ее фильм шел в темноте. Морис, будучи не в силах выкарабкаться из шезлонга, протянул свой пустой стакан, и Ла Брава поднялся, чтобы приготовить напитки. В голове крутилась реплика Богарта в ответ на вопрос: «В каком виде вы предпочитаете бренди?» Богарт (в роли Сэма Спейда) отвечал: «В стакане». Это он после фильма с Джин Шоу стал думать актерскими репликами.
— Мне очень понравилось. Особенно ваша героиня, Лайла. Она просто великолепна. Такая сложная ситуация: если она выиграет деньги, потеряет своего парня, но она готова к этому. Повторите еще раз свою реплику.
— «Поехали»? — переспросила Джин.
— Ага. Повторите, как в фильме.
— Поехали!
— Замечательно! Мне очень понравилось.
Ла Брава разливал напитки, повернувшись спиной ко всем остальным и прислушиваясь к голосам, похожим на голоса из фильма.
— Не знаю, мне показалось, Лайла слегка ненормальная, — это Фрэнни.
— Нет, нет, вовсе нет, — возражает Джин. — Скорее, она одержима своей идеей. Она попала в безнадежную ситуацию, она разочарована, но ей приходится играть свою роль до конца.
— И это освещение, вся сцена… — Фрэнни.
— Да, это тоже важно, зловещая мизансцена, — подхватывает Джин.
— Если она не сумасшедшая, значит, все дело в обстановке, в экспрессивном реализме, который заставляет нас это почувствовать.
— Вы хоть сами себя понимаете? — проворчал Морис.
— В ней ощущается перемена, — сказала Джин. — В начале она была самой обычной молодой женщиной, вполне довольной жизнью.
— Не уверена, — усомнилась Фрэнни. — Мне кажется, она уже тогда подсознательно искала приключений. Как в том, другом вашем фильме…
Пауза.
— В каком фильме? — спросила Джин.
— Я видела только вторую часть, — призналась Фрэнни, — но героиня была похожа на Лайлу. Ваш муж должен был вскоре умереть, он знал об этом, знал и о вашей интрижке с тем детективом…
— А, этот.
— И он убивает себя, совершает самоубийство так, чтобы казалось, будто это вы его прикончили. Потрясающе! Он был намного вас старше.
Ла Брава принес Фрэнни и Морису их стаканы. В это мгновение с улицы донесся звон бьющегося стекла, и Ла Брава поспешил к окну.
Обратной стороной топора Кундо Рей разбил ветровое стекло «эльдорадо», ударил по нему трижды, рассчитывая, что стекло треснет и развалится на куски, но вышло по-другому: он пробил в нем дыры, трещины разбежались во все стороны, но стекло устояло, только выглядело так, словно покрылось инеем. Он разбил фары— каждую с одного удара, и тут припомнил, что Ричард велел разбить стекло со стороны водителя — почему-то его непременно, хотя и не объяснил почему. Кундо размахнулся топором, хорошенько прицеливаясь, и это стекло ему удалось разнести вдребезги.
— Поехали! Поехали!
Ему пришлось хорошенько встряхнуть старика, так и прилипшего к заднему окошку пикапа, чтобы тот наконец тронулся с места.
— Налево. Налево, вон туда. Езжай, езжай! Проедем по Коллинс-авеню. Езжай, не останавливайся.
Старик не понимал, что происходит.
— Кто-нибудь вызовет полицию.
Подумать только!
— Надо убираться поскорее!
— Это машина Ричарда?
— Ага. Понимаешь, теперь-то он от тебя не уйдет. Займется ремонтом.