Лабиринт Данимиры
Шрифт:
Детство моё можно смело назвать счастливым. Отец был умён, силён и в полной мере соответствовал понятию «настоящий мужчина», мать — добра и красива. Эти определения не значат, что мама уступала отцу в сообразительности, просто её ум со временем преобразовался в такую душевную лёгкость и теплоту, что душа, казалось, разливалась вокруг неё нежным сиянием.
Погодные чары, издавна наложенные на местность, где стоял посёлок, смягчали суровый климат. Магический подземный Гольфстрим в этих местах образовывал петлю и подходил близко к поверхности. Невысокие синие горы, поросшие смешанным лесом, защитным кольцом окружали долину с трёх сторон. В
Школа в Оленегорске была общая. Магически одарённых детей насчитывалось всего двенадцать человек. Открывать для них отдельное учебное заведение не имело смысла. Поскольку все мы были разного возраста, не получилось создать и отдельный класс. Две мои лучшие подружки-одноклассницы не замечали магию так же, как при безветренной погоде не ощущают воздух вокруг, и это ничуть не мешало нашей дружбе.
Курс обязательного магического минимума нам читали факультативно, а большему (при желании и под свою ответственность) могли научить родители. Империя не была в восторге от школьников, бегающих по улицам с волшебными палочками. Серьёзным вещам начинали обучать только в высших учебных заведениях, и попадали туда далеко не все.
Пока в целях безопасности нам разрешали оживлять магию только в присутствии взрослых, которые должны были позаботиться о том, чтобы тайное оставалось тайным. Например, мама обучала меня азам волшбы только в помещении библиотечного спецхрана, куда посторонние не могли попасть никоим образом.
Надо сказать, что на моей памяти запрет был нарушен всего один раз, когда Коля Малыгин, сын Михаила Васильевича, термист-мага из оружейного цеха, не совладав с гневом, заклинанием поджёг сухую берёзу за спортивным магазином.
Колька был талантлив. Берёза пылала неопалимой купиной почти сутки, пока взрослые не справились с зачарованным пламенем.
Михаил Васильевич, тоже человек горячий — недаром он имел дело с огнём — сначала хотел преподать паршивцу урок с помощью увесистого пука жгучей горной крапивы, но потом сообразил, что это будет непедагогично, поскольку продемонстрирует, что яблочко от яблони недалеко падает, поэтому попросту на полгода запретил сыну пользоваться компьютером. Коля на коленях умолял поменять компьютер на крапиву, но Михаил Васильевич почувствовал, что находится на верном пути, и на замену не согласился.
Малыгинская слабость аукнулась всем «особо одарённым». Нам пришлось по второму разу прослушать курс «Магического обществоведения». Присланный из Москвы ментор, специалист по подростковым правонарушениям, невыносимо нудным манером снова и снова напоминал, что Тихая Империя, в отличие от Адской Конфедерации, выбрала путь ассимиляции и интеграции, и этого пути мы должны придерживаться, несмотря ни на что.
Нам ещё раз напомнили, что чуть более трёхсот лет назад в валлийском королевстве Гвинед произошёл всемирный сбор магического сообщества. У подножия горы Сноудон раскинулся лагерь, и в течение семи исторических
Вопрос, что называется, назрел.
В мире царил сверхъестественный хаос, волшебство применялось часто и грубо, порой по самым незначительным поводам. Население, доведённое до нервного срыва, ответило репрессиями и физическим уничтожением магически одарённых.
В результате недельных дебатов сообщество магов раскололось на две неравные части. Благоразумное большинство решило, что путь насильственного покорения человечества не этичен и чреват всяческими кровавыми потрясениями. И кому, спрашивается, оно надо, когда кровавых потрясений у нас и так предостаточно, безо всякой магии.
Победили сторонники мягкого ухода в тень. Отныне волшебство для обычных людей оставалось только в сказках, мифах, на страницах книг и, позднее, на экране.
Все люди равны, но некоторые равнее… просто вы об этом никогда не узнаете.
Вскоре после Сноудонской встречи меньшинство, призывавшее к установлению колдовской диктатуры, всё-таки попыталось эту самую диктатуру установить, но потерпело поражение. Папа говорил, что те события всегда напоминали ему гражданскую войну Севера и Юга — тот её вариант, где проигравший Юг поднял из пыли поверженные знамёна, забрал рабов, запасы хлопка, фамильное серебро, хлопнул дверью и гордо удалился осваивать соседние измерения.
Смутьяны, снобы, доминанты, короли азарта — они ушли, и каждый второй из ушедших был высшим ведьмаком, а каждый первый — хищником до мозга костей.
Ещё папа говорил, что вместе с ними ушла злая, но дерзкая и горячая кровь. С лёгким таким сожалением говорил, как говорят о том, что отпуск закончился и пора выходить на работу — вроде как жаль, но ничего с этим не поделаешь.
Так возникли Тихая Империя и Адская Конфедерация.
Порталы, ведущие в измерения под властью Конфедерации, были наглухо запечатаны, а новообразованная Тихая империя, подобно лохнесскому ящеру, вильнула зубчатым хвостом и навсегда ушла в глубину.
Потребовались столетия, чтобы Империя превратилась в более-менее цивилизованную державу, объединяющую магов всей планеты. Теперь мы все, безусловно, были добропорядочными гражданами тех стран, где нам посчастливилось проживать. Мы платили налоги, мы соблюдали законы и мы свели к минимуму поступление магии в немагический мир.
… Всё это было уже пройдено, зачёты сданы, тетради с конспектами благополучно упрятаны подальше, но пылкий Колька подложил нам свинью.
Май.
Я сижу, подперев голову рукой, и с тоской наблюдаю, как солнечные зайчики мечутся по поверхности школьной доски — тёмно-зелёной, с мраморными меловыми разводами.
Кто-то играет на флейте. Почему-то мне кажется, что это неправильно. Флейта тут не к месту. Или флейта к месту, а я — нет. Но мне так досадно тратить время на повторение уже изученного, что я мысленно отмахиваюсь от чувства несуразности происходящего.
— Мы — хранители, мы — стражи! — вещает тем временем московский гость, лысоватый, зато с очень волосатыми руками Павел Викторович. — Мы стоим на границе и оберегаем невинных!
— Над пропастью во ржи, — вполголоса добавляет Илюша Одинцов, старшеклассник, который всегда садился рядом со мной на этих занятиях. Свой выбор Илюша объяснял тем, что я удивительно мало для девчонки говорю и правильно реагирую на его тонкий юмор. Спустя пару лет он стал добавлять, что и посмотреть на меня приятно, но это будет позже.