Лабиринт искажений
Шрифт:
— Сегодня я его не видел.
— Зато он увидел вас, товарищ полковник. И позвонил в дежурку.
Ткачёв удивился, но не подал виду, только улыбнулся.
— Ладно. Но не призраки же нападали на инкассаторов? И откуда у них автомат?
Поднял руку капитан Румянцев.
— А никто не говорил, что у них есть автомат…
Ткачёв дёрнулся.
— Поясните, капитан.
— Мы выяснили, что гильзы и пули от автомата Калашникова, но то, что стреляли из него — не факт. То же самое и с пистолетом «ТТ».
— Самоделки?! — удивился Ткачёв.
— Да хрен
Румянцев выложил на карте снимки.
— Я служил в морской пехоте и мне довелось… в общем, неважно. Смотрите, вот первое нападение. Если бы палили из «калаша», то машина была бы в решето, и кровищи по салону. Вот второе нападение. То же самое. А вот — третье. Смотрите у водителя полголовы снесло, и лобовое стекло вдребезги. Мы собрали все пули и гильзы, и количество сходится. С металлоискателем вокруг машин ходили.
— И?!
— Не знаю, — отвернулся Румянцев, стукнув ладонью о стол. — Странно всё это. Я уже голову сломал.
— «Странно» к фактам не приложишь, капитан. Я дам вам телефон, позвоните. Может быть, эксперты в Москве что-то подскажут.
— А вот это дельно, — оживился Румянцев.
— Хорошо, что это нам даёт? — спросил полковник майора. — Если окажется, что оружие самодельное.
— У нас только один завод, на котором это можно сделать — инструментальный. Мы втихаря осмотрели цеха. Ничего не нашли, но заводское оборудование позволяет изготовить оружие. При должном умении.
— Как одно из направлений поисков, сойдёт, — Ткачёв вздохнул. — Что дал опрос свидетелей?
— Ничего не дал, — ответил Поплутин. — Никто ничего не видел, никто ничего не слышал. Странно, что столько выстрелов, а все, будто глухие. Но и нападения были совершены в безлюдных местах.
— Так что в итоге? — полковник потёр лоб ладонью. — Кстати, приоткрою завесу неизвестности по третьему эпизоду. Инкассаторы везли сорок тысяч рублей для персональных премий сотрудникам.
— Разрешите? — Поплутин явно хотел показать, что не зря служит в розыске.
Ткачёв махнул рукой, разрешая.
— Преступники взяли в итоге сто шестьдесят пять тысяч рублей. По меркам Зареченска это очень большие деньги. Но, если поделить их на четырех или, допустим, трех соучастников, то куш не так уж и велик. Понятно, что преступники осознают — за три эпизода им светит высшая мера. Она им светила уже после первого эпизода, но по какой-то причине они не остановились, а наоборот, стали действовать нагло и самоуверенно.
Майор достал из папки документы.
— Неясно, по каким признакам банда выбирает объект для нападения. Вот справки, по которым видно, что в дни налёта инкассаторы перевозили и более крупные суммы. А если учесть, что все предприятия города расположены на окраинах, и почти ко всем есть участки глухого и безлюдного пути, то преступники действуют, исходя из какой-то непонятной логики. Как партизаны, мать их! Выходят на позицию, возможно заранее подготовленную, и ждут проезда инкассаторов. Уж день зарплаты и аванса на предприятиях узнать не составляет труда…
— Минуту, — перебил Ткачёв. — Первый эпизод, как и третий, не вписывается
— Это как? — искренне удивился Поплутин.
Ткачёв усмехнулся, но добродушно, не желая показывать майору его неопытность.
— А так. Кто-то, узнав о выезде инкассаторов на завод радиотехнических конструкций, сообщил об этом бандитам. Мало того, бандитам был известен маршрут поездки. Значит…
— У преступников был уже выработан план нападения, и они находились недалеко от завода, — закончил воодушевленно Поплутин и тут же смутился. — Простите, товарищ полковник.
— Всё правильно, майор, — Ткачёв сделал пометку в блокноте: «прочесать район завода радиотехнических конструкций». — И что всё это нам говорит?
— Честно, не знаю, — Поплутин развел руками. — Преступники ведут себя непоследовательно, хотя имели возможность с одного раза взять солидную сумму и не подставляться ещё раз.
— Да, — поддакнул следователь прокуратуры. — Очень странные бандиты. Такое ощущение, что они создают видимость разбойных нападений, при этом конечная цель… очень невнятна.
Ткачёв задумался. Прокурорский довольно точно выразился, но если прав генерал Трефилов, то преступники уже взяли то, что им надо — чертежи блоков изделия. Тогда зачем им были нужны первые два нападения? Особенно первое. Шестнадцать тысяч не та сумма, чтобы вот так рисковать!
Допустим, что чертежи и были их целью. Хотя, наверняка эти чертежи есть у западных спецслужб. А что конкретно говорил генерал? Что аналитики смогут понять, над чем работают в нашем ОКБ. То есть, чертежи надо передать аналитикам. Потом они какое-то время будут думать… А потом?
Если разработка не имеет ценности, то группа уходит. А если интерес есть, то?.. В любом случае группа ждёт какое-то время. И у них должна быть связь!
Стоп, стоп, стоп. Трефилов упомянул лето прошлого года. Именно тогда инженеры вышли на какое-то техническое решение. Значит, бандиты должны были прибыть в Зареченск после Олимпиады и как-то легализоваться в городе. Мало того, у них должны быть «свои» люди и на заводе, и в отделении Госбанка.
— Товарищ полковник?
Ткачёв вздрогнул. Все за столом внимательно смотрели на него с беспокойством.
— Извините, товарищи. Задумался.
Он взял лист бумаги и решительно написал на нём цифру «1».
— Товарищ следователь. Необходимо выяснить всех приехавших в Зареченск на постоянное место жительство за период с начала июля прошлого года. Возраст от девятнадцати лет. Особо обратить внимание на вернувшихся из рядов Советской армии. Проследить их трудоустройство. Вам трое суток хватит?
— Вполне, — следователь пригладил усы.
На листе появилась цифра «2».
— Лейтенант Нодия. Вам — центральный универмаг. Выяснить всех кто работал тридцать первого декабря. Опросить и составить их передвижения по магазину поминутно. Под роспись. Задача ясна?