Лабиринт
Шрифт:
Игра! Владимир уцепился за это слово. Все здесь всего лишь игра, а потому не стоит бояться правил. Не стоит бояться этой стальной улыбки и ярких, как фонари, глаз. Быть может, именно так здесь выглядят самые лучшие друзья? Стоит проверить? В рамках игры, разумеется.
– Просто помочь? – на всякий случай уточнил он.
– Ну конечно! – улыбка узколицего превысила все разумные пределы. – Я тебе, а ты – мне.
– Ясно, – ничего другого Владимир и не ожидал, – но я сегодня немного занят.
– Не сегодня, – незнакомец покачал головой. – Когда мы встретимся в следующий
– В следующий раз? – удивленно переспросил Владимир и дождался утвердительного кивка. – Тогда – по рукам! – Он был уверен, что следующего раза не случится – от слова «никогда». – В следующий раз, чем смогу – помогу!
– Сможешь, – незнакомец хитро прищурился, – обязательно сможешь. А теперь слушай, – перешел он на деловой тон. – Сейчас иди прямо. Через десять минут будет поворот. Не сворачивай. Иди мимо. Иди мимо трех поворотов. А вот в четвертый сверни обязательно. Запомнил? Четвертый!
– Запомнил.
– Там будет выход. Он будет загорожен, но пусть тебя это не смущает. Ты сразу поймешь, что надо делать. Ты точно все запомнил?
– Точно, – кивнул Владимир. – Прямо. Четвертый поворот. Выход. Никакого смущения.
– Хорошо, – незнакомец отступил в черноту, – тогда – до встречи.
– Всех благ, – осторожно попрощался Владимир и чуть ли не бегом устремился по предложенному маршруту.
Он прилежно отсчитал три малоприятных поворота, в которые ни за что бы не свернул и без подсказок сомнительных личностей. Возле четвертого на мгновение замер и с радостным ожиданием шагнул вперед.
За поворотом широкий коридор почти сразу упирался в круглую дверь с узором из геральдической фауны. За этой дверью кончался Лабиринт, и начиналась нормальная, расчудесная жизнь. И все бы ничего, но, как всегда, был нюанс.
Возле двери, почти полностью загораживая ее, стоял широкоплечий, закованный в зеленоватую сталь, рыцарь. Рыцаря нужно было убить. Владимир знал это абсолютно точно. Нужно было просто убить рыцаря и выйти из Лабиринта. Непревзойденная логическая взаимосвязь!
Владимир не хотел убивать. Краем сознания он понимал, что не совершит ничего недостойного и уголовно значимого. Но тот же край говорил ему, что убийство рыцаря будет злом в самом банальном его воплощении. В этой связи оставался последний вопрос – достаточно ли во Владимире зла?
«Нет! – тут же ответил он. – Не достаточно. Я – кто угодно, но не убийца! И пускай я об этом буду жалеть».
В тот момент Владимир совершенно не задумывался о том, как именно он может убить огромного, защищенного доспехами рыцаря. Тогда это было не важно. Важно было не убивать, но выйти. Важно было поступить так, как хотел он сам, а не так, как хотел Лабиринт.
Владимир подошел вплотную к рыцарю и печально на него взглянул.
– Пропусти, пожалуйста.
Рыцарь не менее печально посмотрел на Владимира и скорбно покачал железной головой. Он все прекрасно понимал, но ничего не мог с этим поделать. Он стоял здесь с одной целью – не дать Владимиру выйти из Лабиринта. И он желал исполнить свой скорбный долг до конца.
– Я не хочу этого делать, – честно сказал Владимир и выжидательно взглянул в тонкую прорезь забрала. – Может, все-таки
Рыцарь медленно поднял руку и указал Владимиру за спину. Тот повернулся. Рыцарь показывал на едва заметный пролом в стене. Узкий, но, к сожалению, достаточный для того, чтобы в него пролезть. И это грозило не выходом, но новой бесконечной дорогой.
– Серьезно? – Владимир поморщился. – И это твое решение?
Рыцарь выразительно пожал плечами. Он сделал все, что мог, и не понимал, почему Владимир этого не ценит.
Теперь мяч был на стороне Владимира. И выбор был прост и жесток. Убить и выйти или уйти и потеряться. «Пока могу – не убью», – решил Владимир и сразу же загрустил. А как тут было не загрустить?
– Давай так, – Владимир вздохнул и повернулся к рыцарю. – Если через час я не выйду то вернусь. И все будет так, как будет. Договорились?
Рыцарь с неохотой кивнул.
Владимир в последний раз бросил вожделеющий взгляд на заветную дверь и решительно полез в пролом. Лезть пришлось долго. Обдирать руки, биться головой об острый потолок, материться сквозь упрямо стиснутые зубы. Но не жалеть. Ни разу не жалеть об этом тяжелом и не самом умном выборе.
Час еще не истек, когда Владимир в очередной раз неловко дернул головой, заранее сжался, но попал не в камень, а в мягкую подушку своего старого дивана, на котором тут же чуть не разрыдался от облегчения.
А секундой позже Владимир поднялся с дивана и вернулся в сегодняшний день. День, в котором он проснулся, позавтракал и пошел на работу.
В Министерстве было шумно уже с утра. Впрочем, – конец месяца. Отчего же должно быть иначе? Зачем делать в середине месяца то, что можно отложить на его конец? На самый-самый кончик, когда уже почти совсем свалилось, но еще отчего-то на чем-то, да держится.
Как ни странно, но болезнь Владимира совершенно не вмешивалась в его рабочую жизнь. Похоже, высокие своды Министерства были способны внушить уважение даже Лабиринту.
Владимир сочинял очередное очень нужное письмо, когда в производственный покой ворвался запоздавший сосед по кабинету и по совместительству его добрый товарищ.
– Вова, я провел прекрасную ночь! – с порога провозгласил Сергей Шилов.
Владимир неопределенно хмыкнул и поздоровался. Прекрасная ночь в интерпретации Шилова могла означать все, что угодно. И страстную женщину, и литры алкоголя, и крепкий здоровый сон, и еще много того, о чем не хотелось даже и думать. Гадать тут было бесполезно, тем более что разгадка уже мчалась к Владимиру, теряя на ходу достоинство и кальсоны.
– Я проснулся в четыре утра, пил чай с коньяком и встречал рассвет!
– Во вторник?
– Просто мне очень хотелось жить, Вова! И кто сказал, что по вторникам жить не стоит?!
– А отсыпаться будешь напротив меня, – подвел итог Владимир.
– Может быть, – не стал спорить Шилов, после чего снял куртку и тут же растекся в своем большом, бесформенном кресле.
– Шеф не заходил? – на всякий случай спросил он.
Владимир выждал необходимую паузу, дождался буйных ростков ужаса в глазах Сергея и только после этого отрицательно покачал головой.