Лабиринт

Симонова Лия Семеновна

Улыбка никогда не удавалась Кириллу, но, пересилив себя, он наскоро сляпал кривую, но подчеркнуто невраждебную ухмылочку и пробасил с привычной для него хрипотцой:

— С такими бабами мы не воюем. С такими мы любовь крутим. Но пацанов этих дохлых ты с моих глаз убери, а то невзначай уколю. Ты обо мне слышала?..

— Как не услышать! — Арина притворно тяжело вздохнула и по очереди, придерживая руками, подставила на обозрение Кирилла оба своих уха. — Видишь, уши у меня ватой не заткнуты, а все вокруг болтуны

трепят, что ты Дикарь… — Она помедлила с дальнейшим высказыванием, словно что-то прикидывала в уме, и, без тени смущения приглядываясь к Кириллу, добавила: — Но знаешь, как говорится, чем сто раз услышать, лучше один раз увидеть…

Кирилл понял, что Арина не прочь завести с ним компанию, и настроился пригласить ее вместе с подружками на скверик. Но Арина уже переместилась от него туда, где снова готовилась вспыхнуть никому не нужная теперь свара. Да, эта оторва, как и он, видела и затылком.

Выясняя с ним отношения, она не упустила момента, когда вызволенный ею из плена Лынды Гвоздь торопливо вскочил на ноги и, облизывая языком рассеченную и кровоточащую губу, двинулся к оправившемуся после внезапной атаки Валику. Арина вовремя встала между ними, заслонила Гвоздика и не подпускала его к Лынде.

Лында, не меньше поверженного им паренька вывалявшийся в грязи и при падении разбивший лоб, не лез в бой. Он молча, с нескрываемым удивлением — Кирилл видел это — изучал Арину.

— Ты извини, парень, — вполне дружелюбно обратилась Арина к Валику, — я лично против тебя ничего не имею, но корешей своих в обиду не даю. Не приучена…

— А где тебя учили-то? — стараясь восстановить свое якобы поколебавшееся превосходство, ехидно полюбопытствовал приблизившийся к ним Кирилл. — Не в зоне, случаем?

— Ладно, — остановил его Валик, — чего ты? Классно она подцепила меня, пусть живет нам на радость. — И он заинтересованно подмигнул Арине, как бы договариваясь с ней о будущем.

Почуяв, что Дикарь и Лында сменили гнев на милость, Колюня бросил Катырева на попечение кудахтающей вокруг них Чумаковой, а сам подлетел к мирно беседующим недавним противникам. По дороге он прихватил под руку и потащил за собой будто приросшую к земле и остолбеневшую Лину Чижевскую и заорал, как всегда, по-петушиному:

— Пролетарии всех стран, соединяйтесь!

— Заткнись! — оборвал его Кирилл. — Такие люди в твоем классе, а ты, дебил, блефуешь. Приглашай всех на совместную прогулку.

Кирилл многозначительно посмотрел на Арину, как бы признавая ее главенство над девчонками:

— Так ты пригонишь своих девок?

— Они не телки, — грубо обрезала Арина. — Захотят — придут, если понравишься. Я вот к твоему дружку приду, не знаю только, как зовут его.

— Валик, — неожиданно смутился Лында.

— Валик мне понравился, — посмеиваясь, не то шутя, не то серьезно призналась Арина. — А

вот ты, Дикарь, и твой сопляк Колюня вряд ли очаровали Линку и Софью, но я за вас походатайствую… Где и когда?..

Опираясь на руку Славика Гвоздева, чтобы не дать ему и низаться в новую потасовку, Арина силком потянула его к ослепшему без очков Катыреву. Чумаковой она велела поискать в его портфеле запасные очки, а Линку-Чижика послала притащить отлетевшую при падении шапку.

Кирилл и Лында, уже не таясь друг от друга, с восхищением наблюдали за Ариной, быстро и споро собравшей в кучу своих ребят. Уже с дороги, на ходу оглянувшись, она помахала им рукой, и они услышали издалека её звонкий голос:

— Общий привет! До новых встреч!

— Я вам говорил, говорил же, — загнусавил не до конца врубившийся в происходящее Колюня. — Эта баба — кувалда, танк! Сёмга её так и кличет Кувалдой или Танком.

— Заткнись! — снова отмахнулся от Колюни Кирилл. — Твоя Сёмга много чего несёт, да не всё по делу.

— Она тебя ищет, — вроде бы ни с того ни с сего ляпнул Пупок. — На сквер прибегала, интересовалась.

— И ты что ей сказал? — грозно спросил Кирилл, придвигаясь к Пупонину.

— А чего я мог сказать? — попятился Колюня. — Я ж ничего не знаю.

— Смотри, — пригрозил Кирилл, — прибью как собаку! Пошли!

— Кирик, — пристраиваясь в ногу с Кириллом, сказал Валик, — эта Арина Родионовна в своих сказках, туда её растуда, воспитает для нас целую ферму тёлок, если ты решил отшвартоваться.

— Факт! — угрюмо согласился Кирилл. — Синхронно мыслим. И ты, сопляк, — как она тебя припечатала! — повернулся он к Колюне. — Станешь выступать, Кувалда она или Танк, яйца поимеешь всмятку. Понял?

— Ну, понял я, а чо? Я чо? Я, как вы… — жалобно заныл Колюня. — А куда сматываться-то будем? Ты с шефом договорился?

— Не твоего ума дело, — огрызнулся Кирилл, — и прикуси язык, Пупоня. Разинешь пасть перед Сёмгой — нахлебаешься дерьма. Усвоил?

Колюня понуро опустил голову, не глядя по сторонам, поплёлся за Кириллом и Валиком.

— Прикинься шлангом, Кир, — как бы размышляя вслух, посоветовал Валик, — скажи Рембо, что уезжаешь к отцу, предложи ему Сёмгу…

— Ну, я к отцу, а вы? К ядрене Матрене? Он что, дурак?.. Ладно, поглядим по ходу действия. С ним никогда наперёд не угадаешь, в каком он настроении. Пошли…

…Днём в подвале было непривычно пустынно. Кирилл, Валик и Колюня прошли через длинный ряд отсеков, набитых старыми, обшарпанными столами, поломанными стульями, наскоро сооружёнными из досок скамьями, а кое-где и диванами да кушетками с вывороченными пружинами и торчащей из дыр ватой — отжившим свой век в уютных квартирах барахлом, подобранным обитателями подвала на свалках и возле помоек.