Лабиринт
Шрифт:
Да, без сомнения, это был Тот-Кто-Построил.
Старики говорили, что некогда мир был пуст и только где-то в недрах, во чреве мира, рос Тот-Кто-Построил. Мир долго ждал. Мир засыпало снегом и задувало ветром. Ничто живое не могло появиться на свет, ведь ему негде было жить. И вот тогда гигантский червь восстал из недр и разрушил пустоту. Он разрывал песок и рушил скалы, он насыпал холмы и подтачивал твердь. Он был неудержим, и он построил лабиринт. Мир, обретя лабиринт, немедля населился жизнью. А Тот-Кто-Построил ушел на покой. Он, говорят, вновь скрылся в недрах. Однако же
И вот он перед Молчаливым. Толщиной в два обхвата, длиной не менее двадцати пяти шагов. Священный Червь!
Но правда ли все это? Да, он, конечно, страшен. Всех, кого встречает, он душит в объятиях. Вот и сейчас, проснувшись, он поднял слепую, безглазую голову и...
Молчаливый, не выдержав, выхватил нож, замахнулся и крикнул бессмысленно, дико. Он не боялся смерти и не защищался, нет. Просто никто в этом мире, пусть даже Тот-Кто-Построил, не смеет помешать ему уйти из лабиринта. И, подскочив к Священному Червю, он...
Не успел ударить. Червь зашипел, отпрянул и, гремя чешуей, поспешно укрылся в ближайшей расщелине.
Вновь наступила тишина.
Отбросив нож, Молчаливый упал на колени, закрыл лицо руками и заплакал. Он ничего не чувствовал - ни радости, ни скорби, - просто плакал.
И вдруг услышал голоса. Он обернулся. На одной из скал стояли люди и, глядя на него, о чем-то спорили. Он встал и шагнул к ним. Они разбежались и скрылись.
В тот день он ничего не ел, а ночью, лежа у костра, так и не смог уснуть. Он боялся. Боялся самого себя. Он поднял руку на Священного Червя, и Тот-Кто-Построил весь мир поспешно обратился в бегство. Такого не прощают, и он, Молчаливый, конечно, будет наказан - раздавлен, растоптан. Он должен бежать от себя. Он скроется среди людей и будет жить, как все...
Но ведь это неправда! Он не боится мести, он может идти, и башмаки еще целы. А куда и зачем он пойдет? Лабиринт беспределен. Когда он прежде слышал про Священного Червя, то принимал это за выдумку. Но Червь существует и, может быть, даже не один. Весь мир ими изъеден, весь мир лабиринт. Так стоит ли терпеть лишения, недоедать, недосыпать?
И, затоптав костер, он торопливо пошел в темноту.
Он торопился, он устал от одиночества, ему было страшно. Еще бы столько сил потратить на безумное стремленье!
И на четвертый день он увидел пещеру. Пустую. А рядом с ней - еще одну, еще и еще. И везде было пусто. Пустые лежанки, обломки посуды и серая, холодная зола.
Переночевав в заброшенном селении, он двинулся дальше. Он долго плутал и, сбившись с дороги, кричал, искал следы, жег дымные костры - бесполезно. Порою, правда, он входил в селения - пустые. Обрывки шкур, изломанные детские игрушки, заброшенные капища... и крысы. Крысы при виде его разбегались.
Он снова шел. Он понимал - над ним висит проклятие. Но шел. Он не боялся, он знал, что придет. Ведь даже если лабиринт бесконечен, он-то не бессмертен и, значит, остановится и отдохнет. Пусть даже мертвый.
Однако случилось иначе. Войдя еще в одно селение, он миновал ряд брошенных пещер и вдруг...
Вдруг он оглянулся.
Темнело. Вокруг
Темнота. Тишина. Он вошел. Где-то падали капли. Он подождал, пока глаза привыкнут к темноте...
И вдруг увидел женщину. Она сидела на ворохе крысиных шкур и пристально смотрела на него.
И только теперь Молчаливый почувствовал, как он устал. Ноги его не держали. Опираясь на стену, он сел, привалился спиною к холодному камню и тихо вздохнул. Нож выпал из расслабленной руки.
А женщина, поднявшись, подошла к нему и спросила:
– Ты кто?
Он смотрел на нее и молчал.
Красивое усталое лицо, длинные седые волосы, большие грустные глаза и теплые руки. Ее рука лежала на его плече.
– Ты кто?
– опять спросила женщина.
Он улыбнулся в ответ.
Она помогла ему встать и провела в глубь пещеры. Он сел на камень возле очага и осмотрелся. Лежанка, накрытая ворохом шкур, да скудная утварь в углу - вот и все. Женщина села напротив него и опустила голову. Седые спутанные волосы скрыли лицо.
И вдруг Молчаливый почувствовал холод. Он съежился и задрожал. Где-то падали капли, шуршали мокрицы. Склонившись к очагу, он высек волшебным осколком огонь. Пламя вспыхнуло, затрепетало. Охапка сухого лишайника быстро сгорела, он подбросил еще. И еще. И еще. Обернулся...
Она смотрела на него и улыбалась. Она была красивая и добрая. Он сел с нею рядом. Обняв его горячими руками, женщина тихо сказала:
– Мне было страшно. Я думала, пришел Другой...
– не выпуская его из объятий, она стала смотреть на огонь.
В ее больших глазах плясали отблески костра. Глаза казались черными, бездонными, бескрайними, как лабиринт. Ее руки сжимали его, согревали. Эта женщина - словно судьба...
И вдруг она заговорила:
– Все ушли. Все боятся его, даже Тот-Кто-Построил. Селения стоят пустые, а люди бегут. Никто не хочет повстречать его. Я тоже бы ушла, но не могу. И не боюсь. Мне все равно. Сын умер, муж убит. Пусть убегают другие. Да, он грядет, велеречивый. Слова его сладки и лживы, они дурманят разум и делают людей послушными. И он уводит за собой. Куда - никто не знает, но оттуда нет возврата. Там нет лабиринта, там мрак, пустота.
Молчаливому вновь стало холодно, он задрожал. Женщина расслабила объятия и посмотрела на него. Глаза ее бездонны, на губах едва заметная улыбка...
– Я потеряла мужа и сына, - чуть слышно сказала она.
– Ты будешь мне мужем и сыном.
Молчаливый покорно кивнул. Ее рука легла ему на грудь, легонько толкнула - и Молчаливый, зажмурившись, лег на лежанку. Она заботливо укрыла его шкурами, а сама поднялась и пошла к очагу.
Сквозь полудрему Молчаливый слышал, как женщина возилась у огня, как глухо стучали горшки и шипела, вскипая, вода и как шлепались в воду улитки. Потом вдруг стало тихо. Приоткрыв один глаз, он увидел, что женщина старательно расчесывает гребнем свои седые спутанные волосы. Заметив, что он смотрит на нее, она смущенно улыбнулась и сказала: