Лабиринт

Коултер Кэтрин

– Почему все-таки вы плакали?

– Вы меня очень обяжете, если не будете возвращаться к этой теме, сэр.

– Может, я и пойду вам навстречу, если вы будете называть меня Сэвич.

– Ну хорошо, Сэвич. Старая Сэл называет вас Диллоном. Пожалуй, мне тоже так больше нравится.

– А как зовут того парня?

– Какого парня?

– Который довел вас до слез.

Лейси укоризненно покачала головой:

– Мужчины почему-то думают, что вся жизнь женщины вращается вокруг них. Когда я была помоложе и время от времени смотрела «мыльные» сериалы, мне казалось, что, по мнению их авторов, женщина просто не может существовать сама

по себе, не может самостоятельно принимать решения, не может просто жить и получать от этого удовольствие. Нет, вся ее жизнь всегда должна зависеть от какого-то мужчины. Интересно, те сериалы, которые показывают сейчас, хоть немного изменились?

– Я как-то не размышлял об этом под таким углом зрения, но, пожалуй, вы правы. Так как его зовут, Шерлок?

– Мужчина тут ни при чем. Хотите, я плесну в ваш чай немного молока? Молоко – это достойный мужчины напиток?

– Иногда, но только не в чае. Мне без молока, пожалуйста. Вы еще не звонили Чико?

– Слишком много всего произошло за последние дни. Я просто не успела.

– Если вы ему не позвоните, мне придется снова отвести вас в тренажерный зал и загнать в «пятый угол».

– Первый десяток раз или около того я падала не так уж плохо.

– Просто я работал с вами не в полную силу.

– Олли рассказал мне, что вы чуть не расплющили его об пол.

– Олли по крайней мере мужчина и не имеет привычки ныть.

Лейси улыбнулась:

– Я бы с удовольствием запустила в вас чашкой, но она слишком дорогая.

– Вот и хорошо. А у вас есть обычный «Липтон» в пакетиках?

– Есть.

– Если не мужчина заставил вас заплакать, то тогда что же это было? – спросил Сэвич, наблюдая за тем, как Лейси заливает пакетики кипятком.

– Я, между прочим, могу запустить в вас и чем-нибудь другим.

– Ладно, я больше не буду к вам приставать, но мне не нравится, когда у моих агентов плохое настроение – если, конечно, это плохое настроение не вызвано мной и моим злым языком. А теперь давайте поговорим о том, как мы будем действовать в Бостоне. Нам с вами надо решить целый ряд вопросов, прежде чем мы появимся в бостонском полицейском управлении.

– Вы в самом деле не собираетесь меня увольнять?

– Пока нет. Сначала я хочу выжать из вас все соки, а уже потом, если почувствую, что все еще не могу примириться с тем фактом, что вы мне солгали, дам вам пинка под зад.

– Я очень сожалею.

– Бросьте, вам-то о чем сожалеть? Вы получили все, что хотели.

Губы Лейси сами собой расплылись в улыбке – Сэвич был прав.

– Да, я в самом деле ни о чем не жалею. Я чувствую такое облегчение и такую благодарность, что готова позволить вам говорить любые гадости, по крайней мере сегодня вечером.

– Надеюсь, вы не станете хныкать из-за того, что завтра утром придется рано вставать? Наш самолет вылетает в семь тридцать.

Лейси застонала, затем подняла вверх чашку с чаем, словно собираясь произнести тост.

– Благодарю вас, сэр… то есть Диллон. Вы не пожалеете, что берете меня с собой.

– Что-то я не очень в это верю.

Сэвич ушел в десять часов, напевая себе под нос, вероятно, это была какая-то ковбойская песенка, которую Лейси, само собой, никогда раньше не слышала:

Бравым ковбоем хочу я стать,

Другого ремесла не хочу и знать.

В сапогах и в джинсах, при ремне с широкой пряжкой,

Ладный и красивый, предстану пред милашкой…

Закрыв за ним дверь, Лейси накинула цепочки

и задвинула засов. Она уже третий или четвертый раз слышала, как Сэвич напевает песенки в стиле кантри, однако это почему-то не оскорбляло ее утонченный, воспитанный на классике вкус. Его ковбойские напевы вызывали улыбку, а это свидетельствовало о том, что они ничуть не хуже любой другой музыки.

Они не слишком много обсуждали предстоящую работу. Сэвич лишь расспросил Лейси о том, что ей удалось разузнать, и тут же перевел разговор на другую тему, заявив, что ей следует приобрести проигрыватель для компакт-дисков. Что касается его музыкальных пристрастий, этот вопрос для Лейси был уже решен.

Проводив Сэвича, она тщательно и методично собрала вещи в дорогу и помолилась о том, чтобы Диллон помог ей найти убийцу.

Глава 12

– Как я уже сообщил вам вчера вечером, детектив Баднак будет ждать нас в полицейском участке Шестого района – это в южном Бостоне, – сказал Сэвич. – Тело Хилари Рэмсгейт было обнаружено на территории одного из заброшенных складов на Конгресс-стрит. Какой-то аноним позвонил в полицию – либо сам убийца, либо один из бродяг, скорее всего второе. Но голос звонившего записан на пленку, так что, когда мы возьмем преступника, можно будет прослушать запись и выяснить, он ли это звонил. У Баднака собраны все полицейские рапорты по этому делу, протокол вскрытия и результаты всех исследований, проводившихся судмедэкспертами. Буду вам очень благодарен, если вы изучите эти материалы. Вы взяли все, что нам потребуется?

– Да, – сказала Лейси и, повернувшись к Сэвичу, заторможенно уставилась на него. – Кстати, я сомневаюсь, что детектив Баднак понял, в чем состояла затеянная преступником игра со своей жертвой. То есть он знает, конечно, что вроде бы была какая-то игра, поскольку на месте преступления обнаружена записка, в которой говорится, что Хилари Рэмсгейт проиграла и должна была выполнить условия, но скорее всего он не понял, что это значит.

– Верно, не понял, но ведь Баднак в первый раз имеет дело, с этим типом. К тому времени, когда мы доберемся до Бостона, он, вероятно, успеет связаться с Сан-Франциско и прочитать материалы по предыдущим убийствам. А теперь расскажите мне, Шерлок, в чем, по-вашему, состоит игра, о которой говорит преступник. Я уверен, что у вас есть версия.

Взяв с подноса у подошедшей стюардессы стаканчики с кофе, оба снова откинулись на спинки кресел. Кофе оказался ужасным, но по крайней мере горячим. Лейси пристально разглядывала свой стаканчик, не замечая, что волосы выбились из-под заколки. Наконец она почувствовала это и нетерпеливым движением заправила прядь за ухо, не отрывая взгляда от стакана.

– Я очень много думала об этом за последние годы, рисовала всю картину в своем воображении и так и этак, что-то в ней время от времени меняла, составляла для себя психологические характеристики преступника. Думаю, что теперь я точно знаю, как он действует. Оглушив жертву ударом по голове, убийца оттаскивает ее в какое-нибудь пустующее здание, при этом, чем оно больше, тем лучше. В трех случаях он останавливал свой выбор на предназначенных к сносу зданиях, один раз – на доме, хозяева которого были в отъезде. Преступник очень хорошо знает все входы и выходы в домах, которые выбирает. Так вот, по-моему, он превращает эти дома в нечто вроде пещеры ужасов или же в своеобразный лабиринт.