Лабиринт
Шрифт:
– Почему все-таки вы плакали?
– Вы меня очень обяжете, если не будете возвращаться к этой теме, сэр.
– Может, я и пойду вам навстречу, если вы будете называть меня Сэвич.
– Ну хорошо, Сэвич. Старая Сэл называет вас Диллоном. Пожалуй, мне тоже так больше нравится.
– А как зовут того парня?
– Какого парня?
– Который довел вас до слез.
Лейси укоризненно покачала головой:
– Мужчины почему-то думают, что вся жизнь женщины вращается вокруг них. Когда я была помоложе и время от времени смотрела «мыльные» сериалы, мне казалось, что, по мнению их авторов, женщина просто не может существовать сама
– Я как-то не размышлял об этом под таким углом зрения, но, пожалуй, вы правы. Так как его зовут, Шерлок?
– Мужчина тут ни при чем. Хотите, я плесну в ваш чай немного молока? Молоко – это достойный мужчины напиток?
– Иногда, но только не в чае. Мне без молока, пожалуйста. Вы еще не звонили Чико?
– Слишком много всего произошло за последние дни. Я просто не успела.
– Если вы ему не позвоните, мне придется снова отвести вас в тренажерный зал и загнать в «пятый угол».
– Первый десяток раз или около того я падала не так уж плохо.
– Просто я работал с вами не в полную силу.
– Олли рассказал мне, что вы чуть не расплющили его об пол.
– Олли по крайней мере мужчина и не имеет привычки ныть.
Лейси улыбнулась:
– Я бы с удовольствием запустила в вас чашкой, но она слишком дорогая.
– Вот и хорошо. А у вас есть обычный «Липтон» в пакетиках?
– Есть.
– Если не мужчина заставил вас заплакать, то тогда что же это было? – спросил Сэвич, наблюдая за тем, как Лейси заливает пакетики кипятком.
– Я, между прочим, могу запустить в вас и чем-нибудь другим.
– Ладно, я больше не буду к вам приставать, но мне не нравится, когда у моих агентов плохое настроение – если, конечно, это плохое настроение не вызвано мной и моим злым языком. А теперь давайте поговорим о том, как мы будем действовать в Бостоне. Нам с вами надо решить целый ряд вопросов, прежде чем мы появимся в бостонском полицейском управлении.
– Вы в самом деле не собираетесь меня увольнять?
– Пока нет. Сначала я хочу выжать из вас все соки, а уже потом, если почувствую, что все еще не могу примириться с тем фактом, что вы мне солгали, дам вам пинка под зад.
– Я очень сожалею.
– Бросьте, вам-то о чем сожалеть? Вы получили все, что хотели.
Губы Лейси сами собой расплылись в улыбке – Сэвич был прав.
– Да, я в самом деле ни о чем не жалею. Я чувствую такое облегчение и такую благодарность, что готова позволить вам говорить любые гадости, по крайней мере сегодня вечером.
– Надеюсь, вы не станете хныкать из-за того, что завтра утром придется рано вставать? Наш самолет вылетает в семь тридцать.
Лейси застонала, затем подняла вверх чашку с чаем, словно собираясь произнести тост.
– Благодарю вас, сэр… то есть Диллон. Вы не пожалеете, что берете меня с собой.
– Что-то я не очень в это верю.
Сэвич ушел в десять часов, напевая себе под нос, вероятно, это была какая-то ковбойская песенка, которую Лейси, само собой, никогда раньше не слышала:
Бравым ковбоем хочу я стать,
Другого ремесла не хочу и знать.
В сапогах и в джинсах, при ремне с широкой пряжкой,
Ладный и красивый, предстану пред милашкой…
Закрыв за ним дверь, Лейси накинула цепочки
Они не слишком много обсуждали предстоящую работу. Сэвич лишь расспросил Лейси о том, что ей удалось разузнать, и тут же перевел разговор на другую тему, заявив, что ей следует приобрести проигрыватель для компакт-дисков. Что касается его музыкальных пристрастий, этот вопрос для Лейси был уже решен.
Проводив Сэвича, она тщательно и методично собрала вещи в дорогу и помолилась о том, чтобы Диллон помог ей найти убийцу.
Глава 12
– Как я уже сообщил вам вчера вечером, детектив Баднак будет ждать нас в полицейском участке Шестого района – это в южном Бостоне, – сказал Сэвич. – Тело Хилари Рэмсгейт было обнаружено на территории одного из заброшенных складов на Конгресс-стрит. Какой-то аноним позвонил в полицию – либо сам убийца, либо один из бродяг, скорее всего второе. Но голос звонившего записан на пленку, так что, когда мы возьмем преступника, можно будет прослушать запись и выяснить, он ли это звонил. У Баднака собраны все полицейские рапорты по этому делу, протокол вскрытия и результаты всех исследований, проводившихся судмедэкспертами. Буду вам очень благодарен, если вы изучите эти материалы. Вы взяли все, что нам потребуется?
– Да, – сказала Лейси и, повернувшись к Сэвичу, заторможенно уставилась на него. – Кстати, я сомневаюсь, что детектив Баднак понял, в чем состояла затеянная преступником игра со своей жертвой. То есть он знает, конечно, что вроде бы была какая-то игра, поскольку на месте преступления обнаружена записка, в которой говорится, что Хилари Рэмсгейт проиграла и должна была выполнить условия, но скорее всего он не понял, что это значит.
– Верно, не понял, но ведь Баднак в первый раз имеет дело, с этим типом. К тому времени, когда мы доберемся до Бостона, он, вероятно, успеет связаться с Сан-Франциско и прочитать материалы по предыдущим убийствам. А теперь расскажите мне, Шерлок, в чем, по-вашему, состоит игра, о которой говорит преступник. Я уверен, что у вас есть версия.
Взяв с подноса у подошедшей стюардессы стаканчики с кофе, оба снова откинулись на спинки кресел. Кофе оказался ужасным, но по крайней мере горячим. Лейси пристально разглядывала свой стаканчик, не замечая, что волосы выбились из-под заколки. Наконец она почувствовала это и нетерпеливым движением заправила прядь за ухо, не отрывая взгляда от стакана.
– Я очень много думала об этом за последние годы, рисовала всю картину в своем воображении и так и этак, что-то в ней время от времени меняла, составляла для себя психологические характеристики преступника. Думаю, что теперь я точно знаю, как он действует. Оглушив жертву ударом по голове, убийца оттаскивает ее в какое-нибудь пустующее здание, при этом, чем оно больше, тем лучше. В трех случаях он останавливал свой выбор на предназначенных к сносу зданиях, один раз – на доме, хозяева которого были в отъезде. Преступник очень хорошо знает все входы и выходы в домах, которые выбирает. Так вот, по-моему, он превращает эти дома в нечто вроде пещеры ужасов или же в своеобразный лабиринт.