Лабиринт

Впервые я оказалась в Каркасоне пятнадцать лет тому назад и сразу почувствовала, что эти места мне знакомы и понятны. Удивительный особый свет, далекие горы, и повсюду, как шрамы земли, напоминания о горестной и кровавой истории религиозных войн. Все было знакомым, хотя я и видела это впервые, и все очаровало меня. Я гуляла, смотрела, изучала историю катаров — христиан XIII столетия, осужденных за ересь. Присутствие их душ ощущаешь в тех местах. Я читала о них все, что могла найти, не преследуя особой цели, просто меня захватила их судьба. Работала я тогда над другим: в голове созревал замысел романа о легендах, мифах, загадках и древних обществах — рассказ о том, как живут тайны,

изменяясь от поколения к поколению, — история Грааля, которая должна была перевернуть с ног на голову общепринятые теории, история дохристианского Грааля. Действие разворачивалось в Египте, а не во Франции.

Но в памяти у меня остались легенды и история Лангедока. Мало-помалу, две линии сюжета сливались, и определился новый замысел: судьбы некогда живших людей, прошлое, преломленное в настоящем, корни которого уходят в глубь времен. Три пропавшие книги, две женщины, одна тайна, скрытая в сердце лабиринта: история Грааля, разыгрывалась в величественных и дышащих вечностью декорациях Юго-Западной Франции.

Время поисков и открытий, места и люди, испытания и ошибки, возвращение по своим следам, чтобы начать все сначала — это были удивительные переживания. Волнение, удивление, борьба, радость — я почти жалею, что закончила работу. Теперь передаю книгу вам в надежде, что чтение принесет вам столько же удовольствия, сколько мне — ее написание.

Кейт Мосс

При написании романа меня поддерживали советы и помощь многих друзей и коллег. Нечего и говорить, что все ошибки, будь то факты или их истолкования, мои и только мои.

Мой агент, Марк Лукас, на протяжении всей работы был блестящим советчиком, обеспечивая обратную связь с издателями. Благодарю также всех остальных в «LAW» за их усердную работу, и все «ILA»; в особенности Ники Кеннеди, воплощенное терпение, сделавшую процесс работы таким увлекательным.

В «Орионе» мне посчастливилось сотрудничать с Кэйт Миллс, чья легкая редакторская рука, эффективность и забота сделали эту публикацию столь приятной. Хотелось бы поблагодарить и Малкольма Эдвардса и Сьюзан Лэмб, с которых все и началось, не говоря уж об энтузиазме и энергии маркетинговой, рекламной и торговой команд, особенно Виктории Зингер, Эммы Нобль и Джо Карпентера.

Боб Эллиот и Боб Клак из Чичестерского стрелкового клуба сообщили множество сведений и дали советы по части стрелкового оружия; то же самое обеспечил профессор Энтони Мосс в отношении средневековой военной техники.

Доктор Мишель Браун, куратор отдела рукописей Британской библиотеки в Лондоне, обеспечил неоценимую информацию относительно средневековых рукописей, пергаментов и изготовления книг в XIII веке. Доктор Джонатан Филлипс, старший преподаватель средневековой истории в Лондонском Королевском университете Холлуэй, был так добр, что прочел первый вариант рукописи и дал очень полезные советы. Я также хотела бы поблагодарить всех, кто помогал мне в Тулузской библиотеке и в Национальном центре изучения катаров в Каркасоне.

Я благодарна всем, кто работал с нами в «Оранже» на вебсайте «www.orangelabirinth.co.uk» основанном для исторических исследований в процессе написания «Лабиринта» в течение последних двух лет.

Я благодарна всем друзьям, слишком многочисленным, чтобы назвать всех поименно, за их терпимость к моей затянувшейся маниакальной увлеченности катарами и легендами о лабиринте. Мне особенно хотелось бы поблагодарить Ива и Лидию Гайо из Каркасона за их проникновение в окситанскую музыку и поэзию и за то, что они познакомили меня со многими писателями и композиторами, в чьих работах я черпала вдохновение; а также Пьерре и Шанталь Санчесов за их долгую дружбу и поддержку. В Англии мне хотелось бы упомянуть Джейн Грегори, чей энтузиазм вдохновлял меня всегда; Марию Рейт,

за то, что она такой превосходный учитель; а также Джона Эванса, Люсинду Монтефиор, Роберта Дье, Сару Манселл, Тима Бокетта, Али Перротт, Малкольма Уиллса и Роберта и Марию Пал лей за поддержку, оказанную за многочисленными бутылочками «vin de pays d'Oc».

Больше всего я благодарна своей семье. Моя свекровь Рози Тернер не только первой ввела меня в общество Каркасона, но и обеспечила практической помощью во время работы и ежедневной поддержкой, простирающейся далеко за пределы родственных обязанностей. Моя любовь и благодарность моим родителям, Ричарду и Барбаре Мосс, и сестрам: Каролине Мэтьюс и Бет Хаксли.

И прежде всего моя любовь и благодарность моему мужу Грегу и детям, Марте и Феликсу, за их неизменную поддержку и веру в мои силы. Марта была всегда жизнерадостна и доброжелательна, ни на минуту не усомнилась, что в конце концов я закончу это дело! Феликс не только разделил мою страсть к средневековой истории, но и обсуждал со мной тонкости применения оружия и осадных машин, давая очень толковые советы. Невозможно выразить мою благодарность.

И наконец, Грег. Его любовь и поддержка — не говоря уже об эмоциональной, практической и редакторской помощи — сделали все возможным. Как всегда было и есть.

В марте 1208 года папа Иннокентий Третий провозгласил крестовый поход против христианской секты в Лангедоке. Теперь эти христиане известны под названием «катары». Сами они называли себя Bons Chr'etiensи Bons Homes [1] Бернар Клервосский называет их альбигойцами, а в регистрах инквизиции их именуют еретиками. Целью папы Иннокентия было изгнание катаров из Миди [2] и восстановление религиозной власти католической церкви. Французских баронов, присоединившихся к походу, интересовала возможность приобрести новые земли, богатства и торговые преимущества, подавив упорную независимость южной знати.

Хотя крестовые походы прочно вросли в жизнь христианского сообщества начиная с XI века — и во время четвертого Крестового похода при осаде крепости Зара крестоносцы обратились против своих собратьев христиан, — но впервые Священная война была открыто объявлена христианам, причем на европейской земле. Преследование катаров непосредственно привело к созданию в 1233 году инквизиции под эгидой черного братства доминиканцев.

Какие бы религиозные мотивы ни вдохновляли католическую церковь и некоторых из вождей крестоносцев, таких как Симон де Монфор, в конечном счете это была захватническая война и переломный момент в истории того, что теперь стало Францией. Она означала конец независимости юга и уничтожение множества традиций, идеалов и обычаев южан.

Термин «крестовый поход», как и термин «катары», не используется в средневековых документах. Армия именуется Воинством — «l'Ost» на окситанском. Однако поскольку оба термина вошли ныне в обиход, я иногда использую их для упрощения рассказа. Более подробные сведения о языке того времени помещены в конце книги вместе с кратким словарем. В тексте книги выделены курсивом слова, поясненные в этом словаре.