Лабиринт
Шрифт:
– Хорошо, — наконец сказала она.
– Но при одном условии: вы займете спальню.
– Ни в коем случае, вы и так меня приютили... Нет, я не могу согласиться!
– Вы прошли такой долгий путь пешком, вам нужно выспаться. Я буду спать в кресле. Я часто так делаю. В компании книги.
Улыбка осветила лицо Софии. Первая с момента ее прибытия.
– Если вы настаиваете....
Затем она быстро достала из сумки открывалку и стала возиться с сардинами.
– Присаживайтесь за стол, - предложила Вера.
– Если хотите, у меня есть
– Нет, спасибо, все в порядке.
Она начала поглощать сардины пластиковой вилкой.
– Ну, расскажите мне, как вы стали психиатром, - спросила она между глотками.
– Что побудило вас исследовать неисправные мозги? Я всегда задавалась этим вопросом.
Вера не хотела говорить о личных вещах с бывшей пациенткой, о которой она на самом деле мало что знала. Она хотела держать дистанцию. Чем меньше она о себе расскажет, тем лучше.
– Я училась в университете. Могла бы поступить на медицину, но предпочла дух телу. Я никогда не была, как бы это сказать, любительницей крови и кишок....
– А где вы учились?.
Вера была застигнута врасплох. Она хотела ответить сразу, но не смогла. Она начала копаться в памяти. Информация как будто застряла у ворот ее сознания, недоступная.
– Я... Простите, у меня как будто провал в памяти. Извините....
София вытерла жирные губы тыльной стороной ладони.
– Не беспокойтесь, со мной это постоянно. Особенно когда я пишу. Имена персонажей, которые я записывала сотни раз, и вдруг вылетают из головы. Мне приходится искать их на предыдущих страницах... Возможно, это один из эффектов одиночества: некоторые воспоминания никогда не оживают благодаря внешним контактам, разговорам, и в конце концов забываются.
Она взяла еще одну сардину вилкой и сунула ее в широко открытый рот.
– А вы думаете, психиатр может лечить себя сам? Меня мучают такие вопросы. Стоматологи ходят к стоматологу, врачи к врачу. А значит, психиатры к психиатру....
– Нет, психиатр не может быть терапевтом для самого себя, потому что нефункциональный мозг способен убедить себя, что все в порядке. Это видно на двух ярких примерах: шизофрения и паранойя.
– Вы снова упоминаете эти две болезни... Вы все еще думаете, что я шизофреничка?.
– Простите, но уже поздно. Я хочу приготовить себе ужин.
– А, ритуалы....
– Ритуалы, да. Они нужны нам, чтобы прожить день и выжить в изоляции. Вы действительно не хотите сказать мне свое настоящее имя? Я его даже не запомнила.
Девушка подошла к раковине, вылила оставшееся масло и выбросила пустую баночку в мусорное ведро. Затем огляделась.
– Ванная?.
– В сарае на улице, — ответила Вера.
– Добираться туда очень тяжело, но когда нет выбора....
– ...нет выбора.
София надела куртку, обула туфли, взяла фонарик и вышла. Вера подождала несколько секунд, а затем бросилась к сумке и быстро в ней что-то поискала. Фляга, консервные банки, несколько предметов одежды, консервный нож, складной нож. Она не нашла кошелька,
Быстрый взгляд в окно позволил ей увидеть свет в сарае. У нее еще было немного времени. Она вытащила конверт, открыла его и увидела пачку листов. На первом листе был заголовок и имя.
ЗАКЛЮЧЕННЫЕ
София Энрич
Это был рукописный текст, над которым, по всей видимости, работала посетительница. И принесла его сюда, с собой, подумала Вера. Зачем так обременять себя? Почему ей нужно было писать каждый день, где бы она ни была, чтобы не потерять связь со своей историей? Или было что-то еще? «Затворницы...
– Как они две в ту ночь, заблокированные бурей. От этой мысли она вздрогнула. Это могло быть лишь банальным совпадением.
На следующей странице была цитата: - Живи сегодня, как будто это твой последний день, - Агата Кристи. Она была взята из «Десяти негритят.
– Затем начинался роман, написанный от руки:
Дорога была бесконечной. Последовательность поворотов в мире враждебной растительности, где каждая сосна с черным стволом и ветвями, утяжеленными снегом, была настолько похожа на соседнюю, что мне казалось, я не продвигаюсь вперед. Но хуже всего был холод, этот ледяной поток, похожий на удар ножом в живот. Холод, проникающий до корней зубов, если по несчастью дышать ртом. Холод, от которого сходишь с ума.
Но я держалась, шла вперед, не моргнув глазом, несмотря на боль. Я хотела убежать от монстра, поэтому следовала ориентирам, нарисованным на стволах. Они должны были привести меня к домику в глубине леса. Туда, где монстр никогда не догадался бы меня искать. По крайней мере, я искренне в это верила, потому что знала, что он преследует меня и до сих пор находил меня везде, где я пряталась.
Он был на виду...
Вера подняла голову в тот момент, когда луч света проник через окно. Сердце замерло в горле. Она поспешно положила листы в конверт, а конверт в сумку. Когда дверь открылась, впуская холодный порыв ветра, она только что прислонила сумку к стене. Софии было нелегко закрыть дверь.
– Надеюсь, я не буду мочиться всю ночь, — сказала она, снимая туфли.
– Я боялась, что моя задница прилипнет к унитазу....
Вера молчала, ошеломленная тем, что только что прочитала. Теоретически, эта женщина должна была представить себе эту сцену за несколько недель до этого. Так почему же у нее было ощущение, что в начале рассказа подробно описаны чувства Софии Энрич, когда она отправлялась в шале? Холод, указатели на бревнах, лес... Все было правдой.
– У тебя было предчувствие обо мне? Ты видела что-то, что... может случиться со мной?, - спросила Вера ранее. Другая ответила утвердительно. Голос Андре снова прозвучал у нее на ухе.
– Совет друга: будь осторожна с королевой.