Лабиринт
Шрифт:
Кийск отдал приказ остановиться только поздно вечером, когда стемнело настолько, что стало невозможно двигаться дальше, не рискуя потерять друг друга. Пару промокших палаток расстелили на земле, из остальных соорудили некое подобие навеса, чтобы защитить больных и детей хотя бы от пронизывающего ледяного ветра.
Через пару часов подошел Баслов с остатками своего отряда, в котором осталось менее половины первоначальной численности. Уставшим, измученным людям негде было даже обсохнуть и отдохнуть, и они всю ночь не
– Положение наше – хуже не бывает, – говорил Баслов, ковыряясь ножом в консервной банке. Холодное суповое мясо в слое застывшего жира, несмотря на голод, не лезло в горло. – Горожане подпирают нас с тыла и одновременно двигаются по флангам параллельными курсами. Замкнуть кольцо им пока не удалось, но вряд ли приходится рассчитывать на то, что нам удастся оторваться от них.
Баслов отставил в сторону так и недоеденную банку консервов. Отстегнув от автомата магазин, он вытряхнул из него на ладонь четыре патрона.
– Это все, что у меня осталось. У остальных – то же самое.
С рассветом дождь затих, но это не принесло облегчения, поскольку все вокруг и без того было пропитано влагой. Люди, большинству из которых ночью ни на минуту не удалось сомкнуть глаз, ходили из стороны в сторону, разминая затекшие, застывшие от холода конечности. Все только и ждали команды трогаться в путь, надеясь хотя бы на ходу немного согреться.
Кийск с Басловым и группой бойцов двигались в конце колонны, прикрывая ее от возможного нападения.
Через пару часов ходьбы даже самые ненаблюдательные отметили, что местность вокруг заметно изменилась. Могучие разлапистые ели остались позади, а их место заняли низкорослые, с уродливо искривленными стволами осины и никнущий к земле кустарник, похожий на перепутавшиеся мотки колючей проволоки.
– Посмотри-ка, – Кийск взмахом руки подозвал к себе Баслова и, когда тот подошел, поднял ногу, которая почти по щиколотку была погружена в слой палой листвы. Когда Кийск вытащил ногу, след от нее быстро наполнился водой.
– Ну и что? – пожал плечами Баслов. – Сырость…
– Это не сырость, а грунтовые воды, – возразил Кийск. – Рядом болото.
– Не может быть, – удивленно поднял брови Баслов. – Я и не предполагал, что мы зашли так глубоко в лес.
– Либо карта неточная, либо мы передвигались быстрее, чем нам казалось.
Еще через несколько часов отряд остановился. Баслов и Кийск побежали к началу колонны узнать, что случилось.
– Все. Пришли, – увидев Кийска, негромко произнес Киванов.
Впереди, насколько хватало глаз, расстилалась топь. По краю стояла полоса сухого желтого камыша. Далее бочаги стоячей воды перемежались кочками, облепленные лохмами бурой, пожухлой травы, похожими на вынырнувшие из глубин головы со спутанными волосами. Кое-где торчали черные, кривые, словно перекрученные судорогой, стволы
– Та-а-ак, – упавшим голосом протянул Баслов. – Конец всех путей.
Кийск срубил ножом невысокое деревце и ободрал с него сучья. Двигаясь по краю тростника, он стал прощупывать дно шестом. У берега глубина была небольшая, а дно – плотное. Кийск вошел в воду, достававшую ему до середины голеней, и, проверяя дорогу, двинулся вперед. Но как только он миновал полосу камыша, шест, выставленный вперед, не находя дна, провалился в глубину.
Выбравшись на берег, Кийск сел на мокрую землю и, сняв ботинки, вылил из них грязную ледяную воду.
– Ну, и что ты теперь скажешь? – нетерпеливо спросил Баслов.
– Я? – безучастно переспросил Кийск.
– Но ты же лазил в воду не затем, чтобы помыть ботинки?
Кийск с трудом натянул на ноги раскисшие от воды ботинки.
– Болото нам не перейти, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Единственное, что остается, – разделиться на небольшие группы и попытаться незаметно просочиться сквозь блокадное кольцо.
– Об этом надо было думать раньше, в лесу. Здесь, на почти открытой местности, нам это не удастся, – окружение слишком плотное. А для того, чтобы прорываться с боями, у нас нет оружия.
– У кого есть другие варианты? – разведя руки в стороны, спросил Кийск.
– У нас, – сказал Колышко, подошедший со стороны.
Рядом с ним шел небольшого роста человек с всклокоченной черной бородой и круглыми очками с очень толстыми стеклами.
– Это Мартин Грюновски, – представил чернобородого коротышку Колышко. – Он профессиональный лозоходец и уверен, что с помощью своих способностей сумеет отыскать среди топей безопасную дорогу.
– Профессиональный кто? – переспросил Киванов.
– Лозоходец, – ответил Грюновски и показал небольшую деревянную рогульку, которую вертел в руках. – С помощью этого инструмента я могу обнаружить различные изменения плотности и состава грунта на глубине до нескольких километров. Могу фиксировать пласты залегания полезных ископаемых и природные полости, трещины и разломы в земной коре. Я думаю, что смогу найти безопасную дорогу через топь, используя разницу в плотности твердого и зыбкого грунта.
– С помощью этого вот прутика? – с недоверием спросил Баслов.
– В свое время у меня был диплом Института изучения возможностей человека, – с гордостью объявил Грюновски. – Со всеми этими переездами я его где-то потерял, но прошу вас поверить мне на слово.
– Мы верим вам, – успокаивающе положил ему руку на плечо Колышко.
– Только вряд ли сможем воспользоваться вашими способностями, – добавил Кийск. – Болото огромное. У нас просто не хватит сил для того, чтобы пересечь его. Вы представляете себе, каково идти целый день по колено в ледяной воде?