Лабиринт
Шрифт:
– Нет, – покачал головой Кийск. – Не знаю, что задумал Кул, но, если он привел двойников к станции, значит, только и ждет, чтобы мы открыли дверь. Он ждет от нас нормальной человеческой реакции. Я не удивлюсь, если спустя какое-то время Кул начнет расстреливать двойников одного за другим перед нашими окнами.
– Закройте, к черту, стекла! – заорал Кабонга.
Глава 26
Ночная битва
Атака началась, как только темнота сгустилась настолько, что за окнами стало невозможно ничего различить.
Гулко
– Опустить на окна щиты! – крикнул Кийск.
– Ворота им не выбить, – сказал, выполняя его команду, Мастерс.
Что происходило снаружи, оставалось только догадываться, – внутри корпуса не было слышно ни звука.
Минут через десять раздался грохот из коридора между жилыми комнатами. Кийск бросился туда, освещая дорогу фонарем.
В дверях дальней комнаты стоял Кабонга с «Фостером» наперевес. Небольшой фонарик он держал в зубах, направив луч света в помещение. Заглянув в дверь, Кийск увидел прогнувшийся, покореженный лист броневого щита, пока еще закрывающий окно.
– Бьют в упор, прямой наводкой, – не разжимая зубов, прошипел Кабонга. – Второго такого удара щит не выдержит.
– Огня! – крикнул Кийск.
К нему подбежал Мастерс с большим фонарем. Кийск выхватил у него из рук фонарь и осветил комнату.
– Если выбьют все окна, то нам придется забаррикадироваться в холле.
Грохнул выстрел. Сорванный с окна металлический щит отлетел в угол комнаты. И сразу же в открывшийся проем ринулись колонисты с ножами и заточками в руках. Кабонга зарычал, как зверь, и надавил на гашетку. Тяжелый трассер в его руках изрыгал параллельные светящиеся полосы, косившие колонистов, как пожухлую траву.
Атакующая живая волна откатилась назад, в темноту. На полу комнаты и на раме окна осталось лежать с десяток мертвых тел.
– Это вам не горла втихаря перерезать, – злорадно усмехнулся Кабонга.
Снова грохнула импульсная пушка. Заряд, пролетев окно и дверь, взорвался в коридоре. Мастерса, Кабонгу и Кийска разбросало в разные стороны.
Какое-то время, в дыму и пламени, Кийск ничего не видел, только слышал яростный рев Кабонги. Страшно болела спина, которой он ударился о дверной косяк. Дыхание перехватило так, что Кийск не мог даже крикнуть, чтобы позвать на помощь, хотя знал, что сейчас в оконную брешь снова лезут озверелые колонисты. Он поднялся на колени, снова упал на живот, сунул ствол трассера в дверной проем и принялся молотить из него в сторону окна, по-прежнему почти ничего не видя вокруг.
Кабонга схватил его за шиворот, отдернул в сторону и, одну за другой, швырнул в наполненную колонистами комнату две осколочные гранаты.
Кийск смог наконец вздохнуть полной грудью и подняться на ноги.
– Мастерс цел? – спросил он у Кабонги.
– Нет, – коротко ответил тот и, прыгнув в дверной проем, снова пустил в дело «Фостер».
– Эй, вам не нужна помощь? – сунул голову в коридор Лаваль.
– Пока справляемся, – махнул рукой Кийск.
В тупике между столовой и информотекой находилась заблокированная дверь, ведущая в соседний корпус, которую контролировали Сато и Шагалов.
Дверь
Им не составило большого труда остановить толпу рванувшихся в пролом колонистов. Однако, как только первая атака была отбита, по опустевшему проходу вновь пронесся, сметая все на своем пути, шипящий, изрыгающий пламя ком пушечного заряда, за которым тотчас же последовала новая волна безумцев в серых балахонах. И так продолжалось раз за разом.
– Слушай, почему не вооружены те, кто штурмует корпус? – спросил Сато Шагалова во время одного из коротких затиший.
– Должно быть, Кул бережет оружие.
– А этот, с пушкой, лепит, похоже, от самой двери.
– Если бы был свет, можно бы было попробовать снять его, когда он готовится к выстрелу. А так…
В проход ринулась новая орава атакующих.
Как только те, кто остались целы, побежали назад, Сато сунул Шагалову в руки свой трассер и побежал следом за ними.
– Куда?.. – сдавленно крикнул Шагалов.
Сато добежал до выбитой двери и затаился в углу между стеной и развороченным, вывернутым внутрь косяком. В левой руке он зажал гранату, вставив палец правой в кольцо чеки. Шагалов пытался осветить проход, но слабый лучик его фонарика рассеивался, превращаясь возле двери в едва заметное серебристое облачко. Сато даже не увидел, а почувствовал каким-то нечеловеческим чутьем тяжелое, напряженное дыхание сунувшегося в проход колониста. На мгновение прикрыв глаза, ориентируясь только по звукам, Сато мысленно нарисовал фигуру человека и представил, где должно находиться жерло лежащей у него на плече пушки. В то самое место он и ткнул гранату, сорвав с нее чеку.
Взрыв гранаты произошел почти одновременно с выстрелом пушки. Вспухший и разорвавшийся в дверном проеме огненный шар опалил отшатнувшемуся в сторону Сато лицо, не прикрытое шлемовым щитком. Ничего не видя перед собой, Сато побежал обратно по проходу, спотыкаясь о тела мертвых, устилающие пол. В спину ему ударила очередь из трассера. Сато вскрикнул, упал, ткнулся руками в чью-то мокрую спину и продолжал бежать вперед на четвереньках, пока не растянулся у ног Шагалова.
– Живой? – склонился над ним Шагалов.
– Кажется, – тяжело перевел дух Сато. – Только спины не чувствую.
Шагалов осторожно перевернул Сато на живот и провел рукой по спине.
– Порядок, – удовлетворенно произнес он. – Бронепластик цел. Стреляли издалека. Но синяк во всю спину тебе обеспечен.
Пушка, уничтоженная Сато, была у колонистов не последней. То в одном, то в другом конце корпуса вылетали щиты, закрывающие окна, и в образовавшиеся проемы устремлялись отряды перерожденных. Коридоры и комнаты заполнял дым. Двое посвященных, охранявших забившегося в свою комнату Серегина, были разорваны ворвавшейся через выбитое окно толпой. Серегин остался жив только благодаря Лавалю, вытащившему его на себе сквозь пламя, охватившее коридор.