Лабиринт
Шрифт:
– Теперь уже выбора нет, – Баслов быстро огляделся по сторонам. – Заходим в дом.
Они забежали в подъезд одного из серых домов и замерли в холле у лестницы. Оба механика остановились, немного не дойдя до двери.
Двое солдат и Баслов быстро взбежали по лестнице на площадку первого этажа и ворвались в служебное помещение.
Сидевшая спиной к двери женщина, занятая раскладыванием по ячейкам разноцветных ромбиков, не обратила на их появление ни малейшего внимания.
– Извините, дамочка.
Баслов отодвинул кресло, в котором она сидела, в сторону,
Баслов вышел на лестничную площадку.
– Ну, что там? – обернулся к нему Кийск.
– Глухо, – махнул рукой капитан. – Нас обложили со всех сторон.
– Что будем делать? Ждать?
– В дом они войти не смогут.
– Но могут выпустить пауков или еще какую пакость сотворить.
– Хоть ты и не любишь драку, придется, видно, идти на прорыв. – Баслов жестом подозвал к себе двух солдат. – Мы поднимемся на самый верхний этаж и погоним вниз всех этих горе-работников. Попробуем выскочить незаметно вместе с толпой.
Поднимаясь вверх по лестнице, Баслов проинструктировал солдат, как следует действовать. На двенадцатом этаже они, не церемонясь, вытолкали на лестницу сидевших в комнатах горожан и, уходя, бросили в каждой комнате в ячейки для отсортированных фигурок по небольшой бомбе с запалом. Когда почти одновременно грохнули три взрыва, выбившие лотки и ячейки на рабочих местах на пять этажей вниз, горожане сами стали в страхе выбегать из наполненных дымом комнат. Баслову с солдатами оставалось только слегка подталкивать их, направляя вниз по лестнице. На шестом этаже они еще раз, с тем же эффектом, повторили процедуру со взрывами.
Толпа одетых в серое людей, крича и толкаясь, катилась вниз по лестнице. Баслов, подбадривая ее лихим гиканьем, держался в хвосте.
Внизу Кийск с оставшимися солдатами перекрыл дверь парадного, не позволяя никому выйти на улицу. Когда теснота и давка в холле достигла предела, Баслов с площадки второго этажа крикнул:
– Выпускай!
Толкаясь, спотыкаясь, падая, что-то нечленораздельно выкрикивая, толпа горожан устремилась на улицу. Кого-то придавили к дверному косяку, и он, не в силах кричать, только хрипел, жутко выкатив налитые кровью глаза. Кийск, протискиваясь вместе со всеми сквозь узкий дверной проем, выдернул несчастного из угла, в котором тот был зажат, и вытолкнул на улицу.
Вырвавшись на простор, горожане устремились к дому напротив, все к одному и тому же подъезду, в дверях которого снова возникла пробка.
Трое механиков стояли в нескольких шагах от подъезда. Люди пробегали буквально у их ног, и никто из них не был поражен невидимым экраном, которым до этого пришельцы перекрывали улицу.
Солдаты, капитан и Кийск бежали вместе со всеми.
– Глюк! – крикнул Баслов худому черноволосому солдату, самому маленькому
Парень кивнул и перекинул на живот висящую на плече сумку.
Кийск чуть не завыл от злости: вместо того чтобы, пользуясь тем, что механики временно отключили экраны, попытаться уйти, Баслов снова затевал какую-то авантюру. Он оглянулся и посмотрел на механиков. Их было трое, неподвижно стоявших в стороне и безучастно наблюдавших за сутолокой на улице. Не желали вмешиваться или просто не могли взять в толк, что происходит?
– Кийск! Иво!
Кийск обернулся на крик, раздавшийся откуда-то со стороны. От соседнего дома к ним бежал человек в таком же, как и у всех, сером комбинезоне.
– Борис? – не веря своим глазам произнес Кийск.
– А кто же еще, – подбежав к Кийску, Киванов радостно обнял его. – Откуда ты здесь взялся, чертяга? Ты живешь где-то рядом?
– Да нет, я здесь, скорее, в гостях.
– А что происходит? Что это так грохнуло? Я выбежал из квартиры посмотреть, гляжу и глазам своим не верю – Иво Кийск! Собственной персоной! Тебя тоже выпустили из СБ после вторжения?
Глаза Бориса горели радостью и нетерпением. Ему хотелось узнать сразу все, немедленно.
Кийск тоже был удивлен и обрадован безмерно тем, что снова встретил Бориса. И, что самое главное, это был все тот же самый Киванов, которого он помнил, живой и энергичный, ничуть не похожий на тех вялых, с пустыми, потухшими взглядами горожан, каких он уже привык видеть повсюду.
– Слушай, что здесь происходит? – нетерпеливо дернул Кийска за руку Борис. – И не говори мне, что ты не имеешь к этому никакого отношения.
– Лучше бы не имел, – то ли усмехнулся, то ли болезненно скривился Кийск. – Прижмись-ка лучше к стене, сейчас что-то будет.
Баслов метнулся в сторону механиков. На бегу выдернув из сумки цилиндрический предмет, похожий на консервную жестянку, он прилепил ее клейкой обандероливающей лентой к нижнему суставу ноги ближнего к нему пришельца, поджег торчащий наружу короткий фитиль и кинулся ко второму. На плече пришельца расползлись в сторону лепестки диафрагмы, а из-под нижнего края панциря к предмету, закрепленному на ноге, потянулся тонкий шарнирный манипулятор. Но в тот самый момент, когда из полностью открывшейся ячейки показался ствол лазера, бомба на ноге механика с грохотом разорвалась. Вскрикнул кто-то, задетый отлетевшим осколком жестянки, в которой она была заключена.
– О, черт! – восхищенно воскликнул Киванов.
Сустав ноги механика выгнулся в не предназначенную для движения сторону, подломился, и огромное тело пришельца, лишившись опоры, стало крениться на бок. Механик попытался восстановить равновесие, опершись на отставленный в сторону манипулятор, но ненадежная опора согнулась, и он с чудовищным грохотом опрокинулся на спину.
Грохот и лязг падения первого механика совпал со взрывом бомбы, прикрепленной Басловым к ноге другого пришельца. Тому чуть дольше удавалось сохранять равновесие, но в итоге он так же, как и его собрат, рухнул на землю.