Лабиринт
Шрифт:
Весь день прошел в суете, бесконечных телефонных звонках, встречах. Адвокаты пока разводили руками, сказали, что работают, но стена слишком непрошибаемая. Страхуется, Беликов, мразь. Чувствует, что подобрались к нему слишком близко. Земля под ногами горит, кресло прокурорское вдруг шатким стало. Хватается за него, впивается ногтями, изворачивается. Когда человек зажат в угол — он способен на все, идет напролом. Потому что это его последний шанс. Он понял все еще во время суда, когда вещдоки все подтасовали, а дело вообще закрыть пришлось из-за недостатка улик. Как и то, откуда ветер дует. Прилипшая к Максу Татьяна не оставила пространства для предположений.
Нужно было срочно дать указания своим. Пусть начинают действовать по всем направлениям. Набрал номер начальника службы безопасности:
— Русый, к дому Макса отправить наших людей. Пусть стерегут и фиксируют на видео всех, кто там ошивается. Всех. Малолеток, детей, даже бабушек у подъезда. И второе — в больницу надо съездить, дочку Беликова вывезти. Там врач в курсе, девочку увезешь оттуда, и его вместе с ней. Да, на третий объект. И в темпе все. В темпе. Вас никто не должен опередить.
А то, что нас попытаются опередить, я знал точно. Беликовскую дочку нужно было спрятать. Во-первых, я слово дал, а мое слово — кремень. Во-вторых, она еще может оказаться нам полезной, и уж то место, куда мы ее увезем, точно не окажется хуже старой задрипанной больнички, в которую ее заперли любящие родители.
Нужно было еще заехать к отцу. Он точно все уже знает, пять неотвеченных с его номера красноречиво об этом свидетельствовали. Решил набрать Афгану, думаю, он уже Фаину вызвал и вместе они заставили его лечь с очередной капельницей. За те годы, что они провели бок о бок, этот старый вояка научился уже мало-мальски справляться с тяжелым нравом отца, да и ослаб тот в последнее время. Храбрится, в дела пытается вникать, но я видел… видел, что не тот уже Ворон. Хватка уже не та…
— Здравствуйте, Александр Владимирович…
— Здравствуй, сынок… Ну что — шуршишь?
— Решаем… пока в процессе. Отец там как? Рвется в бой?
Мог бы поклясться, что суровый Афган сейчас улыбнулся. Конечно, рвется, я даже видел напряженное лицо Савелия, как он требует налить ему бокал коньяка, посылая ко всем чертям своего помощника и кричит, чтобы ему немедленно дали телефон.
— Справляемся пока, Фаиночка молодцом — помогает… Новости есть какие? Попали в самый фарш вы, молодежь…
— Ничего, не впервой. Отца там под контролем держите, я на днях заеду, пока никак. Что еще нового?
— По тому делу, что ты мне поручил, есть кое-какие наработки.
— Нашли кого-то?
— Найти-то не нашли, но на след вышли. Пока по Славе… второй твой брат как сквозь землю провалился… Ну, посмотрим… При встрече обсудим. Там есть о чем потолковать…
— А по делу Карины что?
— Парнишку нашли, гений в своем деле. Работает… говорит, что часть данных восстановит в ближайшее время…
Помог полковник, умеет быть благодарным. Услуга за услугу — самый надежный и проверенный бартер, который всегда работает, если общаешься с правильными людьми. Я докопаюсь до правды. Какой бы ублюдок не стоял за всем этим, как бы не пытался замести следы или спрятаться — достану из-под земли. И пусть тогда молится о том, чтоб быстрее в нее вернуться. Потому что он мне, бл***, за все ответит. За каждый крик моей дочери, за каждую ее слезу, за каждый кошмар, от которого она вздрагивает по ночам, боясь не темноты, не воображаемого зла, а призраков реального прошлого.
— Пусть работает… Мы отблагодарим. Щедро… Такие люди нам нужны.
— Давай, Андрей. Выбирайтесь… Брата вытаскивай и приезжайте… Кто знает… — он замолчал на полуслове,
— Нормально все будет. Приедем. Быстрее, чем Вы думаете… До связи.
Опять звонки, звонки, звонки. Все — на надрыве, на нервах, повышенных тонах, потому что желаемого результата пока не было. Я был чертовски зол, выплескивая свою ярость на тех, кто не мог обеспечить мне доступ в это бл***кое СИЗО.
— Что значит, нельзя ничего сделать? Что, мать вашу, это значит? Хреново работаете, значит. Не увижу брата сегодня — даже в помощники адвоката не возьмут. Все понятно? Действуйте.
Дармоеды чертовы. Гонорары заоблачные, а как мозги включить — так беспомощные, словно птенцы желторотые. Терпеть не могу непрофессионализм. Тебе путевку дали, зеленый свет — в любой кабинет заходи, предлагай, договаривайся, добивайся, а не звони хозяину, как сопляк. Результат нужен, а не оправдания.
Дисплей телефона опять замигал. Это Русый, скорее всего, с первым докладом.
— Андрей Савельвевич, одних мы опередить успели, но не всех. Менты оцепляют сейчас все, но мы в дом раньше вошли.
— И-и-и-и? Не тяни, Русый, кота за… Что в доме?
— Там побывал кто-то. Все верх дном, посуда разбита, мебель порезана. В общем, Вы поняли…
Я сбросил звонок. Конечно, понял. Искали что-то… Вернее, не что-то, а нечто конкретное, что ни в коем случае не должно было уплыть из наших рук. Нашли ли — вот в чем вопрос. От этого сейчас все зависит. Дьявол. Чем больше я думал — тем четче понимал, подставляют нас. Подставляют умело — как по нотам. Вещдоки, мотив, тело, единственный подозреваемый, глаза выколотые. Все это так и кричит — вот же он, убийца, бери и суди. Только Макс не безмозглый отморозок, чтобы так наследить. Не сейчас и не в такой ситуации. Необходимость разговора достигла критической точки… Картинка захлопывающейся перед моими глазами ловушки возникла настолько явно, что казалось, я кожей ощутил ее железные зубья…
ГЛАВА 22. Андрей
Мне не верилось, что наконец-то удалось добиться свидания с Максом. Мы задействовали все свои ресурсы, чтобы пробиться сквозь эту стену. Никогда еще открыть нужную дверь не было настолько проблематично. Беликов, как паук, год за годом плел паутину и в своем ведомстве чувствовал себя хозяином. Крепко держал оборону. Окружил себя доносчиками, которые докладывали ему все — начиная от официальных данных и заканчивая самыми грязными слухами. Бесценная валюта — информация, даже если для ее поисков нужно перелопатить горы грязи и дерьма. В какой-то момент мне даже казалось, что все… тупик. Но тут же отбросил эти дурацкие мысли. Так не бывает. Должна быть какая-то лазейка. Хоть минимальная. Всесильных нет, и Беликов не исключение. Продолжая упорно искать выход, начинаешь понимать, что нет ничего невозможного для того, у кого есть цель. И вот сейчас, шагая по узким коридорам, я наконец-то начал дышать, несмотря на то, что не знал, что скажет мне брат — наш разговор может оказаться крахом надежд. Но мы приложили столько усилий, чтобы добиться этой встречи, что одно понимание, что это нам удалось, вселяло какой-то необъяснимый оптимизм — вот наконец-то все начало идти по плану. А значит, так будет и дальше. Эту уверенность невозможно объяснить логикой. Это скорее чувство заслуженного везения, результата, ради которого пришлось очень постараться.