Лабиринты хаоса
Шрифт:
— «E pluribus ипит» и «Annuit Coeptis», — уточнила Яэль, которая полночи изучала купюру, пока не запомнила все, что на ней было. — Это означает: «Из многих — единое» и «Он благословляет наши деяния», я смотрела в энциклопедии.
— Точно. И в каждом девизе тринадцать букв. А если присмотреться повнимательнее, то можно заметить, что на лицевой стороне над единицей справа наверху есть крошечная сова, ее почти не видно.
Яэль достала из кармана доллар и положила перед собой. Лионель протянул ей лупу, которая лежала среди его рабочих инструментов.
— Это хищная птица, — добавил он, — как и орел, изображенный с другой стороны. Сова — ночной хищник, а орел — дневной. Сова часто встречается в эзотерике, она связана с разными культами… Такое впечатление, что при создании доллара хотели подчеркнуть дуализм тьмы и света. Символ света размещен на видном месте, но только один раз, а символ тьмы присутствует повсюду, но всегда ловко замаскирован.
Лионель стащил фонарь с головы, на лбу у него остался след от резинки.
— Что там еще на этой чертовой бумажке? — пробормотал он задумчиво. — А! Усеченная пирамида с глазом на вершине. Говорят, это важный символ, указывающий на тех, кто стоит за всей этой мистикой. Одни считают, что это орден иллюминатов, другие думают, что все это вообще полная чепуха.
— А ты?
— Что — я? Хочешь узнать мое мнение? У меня его нет! Я никогда этим специально не занимался. Могу только сказать, что такое количество символов, собранных в одном месте, не может быть случайностью, это сделано нарочно. Но зачем? Понятия не имею. Лично меня все эти теории о всемирном заговоре и тому подобном не очень-то интересуют.
Тишину старинного особняка снова ничто не нарушало. Яэль разглядывала сову при помощи лупы.
Тени. Кто они?
— Хочешь заняться изготовлением фальшивых денег? — пошутил Лионель.
Яэль вернула ему лупу и спрятала доллар в карман:
— Это что-то вроде загадки, которую мне загадали.
— А… понятно. Лучше не водись с парнями, которые шляются по ночам в плащах с капюшонами, это вредно для здоровья.
И он вновь погрузился в работу.
Ровно в шесть часов вечера Лионель взял рюкзак и попрощался с Яэль. Его рабочий день закончился. У Яэль полдня не было ни одного клиента, и, чтобы развеяться, она вышла на улицу вместе с Лионелем. Она пыталась разобраться в истории с символами и тенями, но так и не поняла, какое это имеет к ней отношение. Может быть, ее хотели навести на след какого-то тайного общества? Маловероятно. После бессонной ночи она чувствовала себя утомленной.
Приемная на нижнем этаже была пуста, хозяйка проводила большую часть времени в задней комнате в самом конце коридора. Когда приходил клиент и дверь открывалась, звонил колокольчик.
На улице Лионель надел огромные наушники и растворился в тишине полупустого города. Тишина в Париже — это было так странно… Воздух был наэлектризован, жара постепенно спадала, а наверху, над крышами, заволакивая солнце, сгущались серые облака. Собиралась гроза, готовая наброситься на себя саму, чтобы выплеснуть ярость и мрак.
Яэль постояла на улице, наслаждаясь долгожданной прохладой, и вернулась в магазин. Она прошла мимо медведя, который, оскалившись, стоял на задних лапах, и постаралась
Первые капли дождя забарабанили по стеклянному куполу.
Яэль собиралась сесть, когда заметила, что дверь, ведущая на служебную лестницу, открыта. Лестница проходила через весь дом, от крыши до подвала, но, кроме Лионеля, ею почти никто не пользовался. Пол громко заскрипел. Наверное, это Лионель открыл дверь, а она не заметила. Яэль бесшумно закрыла ее.
Дождь усиливался. Казалось, что в Париже вот-вот начнется потоп. Стало темно, как вечером, Яэль зажгла настольную лампу и стала дальше разбирать коллекцию палочников, изо всех сил стараясь не думать о том, что случилось ночью. Не стоило вспоминать об этом сейчас, когда она осталась одна.
По небу прокатился грохот. Теперь еще и гроза.
Молния прочертила на серой вате плотных туч ветвистый узор, осветив на мгновение все уголки неба. Вспышка выхватила из полумрака массивные акульи челюсти, нависавшие над прилавком, и с филигранной точностью обрисовала каждый зуб.
Где-то хлопнула дверь. Яэль вздрогнула. Она вскочила, побежала на звук, но вдруг остановилась на пороге. В коридоре было темно, слишком темно.
Яэль вздохнула. Проклятие…
Она не обязана туда идти. Но что, если где-то распахнулось окно и какое-нибудь чучело испортится от сырости? Она шагнула в темноту. Неровный пол скрипел под ее ногами. Она пробиралась вперед, слегка касаясь пальцами длинных выдвижных ящиков, в которых хранились сокровища со всего мира.
Новая вспышка за спиной Яэль осветила коридор призрачным светом. Гром сотрясал особняк до основания. Двери вокруг были открыты; первая вела в комнату со столом, заваленным инструментами, три другие — на склад. Еще одна была закрыта. Яэль открыла ее и убедилась, что там все в порядке. Десятки ископаемых рептилий словно застыли в беге на столах и стенах. Чучела обычных ящериц, которым придали сходство с вымершими. Яэль проверила, закрыты ли окна, и уже собиралась уходить, но вдруг дверь, к которой она повернулась, чтобы выйти из комнаты, несколько раз дернулась туда и обратно. Как будто с ней играл ребенок… И вдруг резко захлопнулась.
Раньше Яэль подумала бы, что это сквозняк, но теперь она замерла, потом дрожащей рукой толкнула дверь и выскользнула в коридор. Как только она вышла, дверь снова захлопнулась. Яэль попятилась.
Это уже слишком!
Она помчалась обратно по коридору, но, добежав, поняла, что и в зале что-то изменилось. Слабый свет привлек ее внимание. Прошлой весной Яэль отыскала где-то фонарь из кованого железа и поставила его на прилавок. Сейчас внутри фонаря стояла зажженная свеча. Свечи горели и в подсвечнике на круглом столике, заваленном старинными книгами. Дверь запасного выхода снова была открыта. На пороге была расставлена еще дюжина свечей, их пламя трепетало, освещая путь вниз, приглашая Яэль спуститься.