Лачплесис
Шрифт:
Так что даже испугался
Он, однажды под вечер
Услыхавши чей-то оклик
За своей калиткою.
Голову подняв, увидел
Пред собой он Дитриха.
"Удивляюсь, как надумал
Вновь ты навестить меня,
Иль жаркое надоело
Кушать в замках каменных?"
Так, смеясь недружелюбно,
Гостя он приветствовал.
"Не жаркое надоело,
Дитрих отвечал ему.
А его не будет скоро,
Если
Не придёшь, пока не поздно.
Обещаю всё тебе,
Что ни спросишь ты, в награду,
Если ты поможешь нам!"
И поведал хмуро Дитрих,
Что с большой военною
Силой Альберт из-за моря
Вскоре возвращается;
Но что всё напрасно будет,
Что покамест Лачплесис
Жив - для них завоеванье
Балтии немыслимо.
А поэтому и нужно
Поскорее выведать,
В чём заключена такая
Сила у латышского
Витязя, чтоб можно было
Хитростью сразить его.
Кангарс отвечал, что много
Раз он сам на витязя
Насылал могучих бесов,
Но напрасно было всё,
Одолел их Лачплесис,
Невредим ушёл от них.
Если ж, как ботву, он рубит
Иноземных рыцарей,
Кангарсу и горя мало!
Но причины тайные
Заставляют всё ж его
Быть враждебным к витязю.
Он хоть сам ещё не знает
Тайну силы витязя
Но, быть может, слуги-духи
И дадут совет ему.
Если гость его убогим
Домом не гнушается,
Пусть задержится тогда он
Здесь на время некое...
Как стемнело, удалился
Кангарс, крепко запершись;
В полночь зашумела буря,
Весь скрипел, шатался дом.
Скрежет, воркотня и стоны
Слышались у Кангарса
Из-за двери, так что дыбом
Волосы у Дитриха
Подымались. И крестился,
И шептал молитвы он.
Колдовал три дня, три ночи
Кангарс тайно ото всех.
Лишь на третье утро вышел
Бледный, молвил Дитриху:
"Пусть он будет проклят, этот
День, открывший тайну мне!
Мы, как чёрные злодеи,
Также будем прокляты.
Всё же зло и впредь вовеки
Будет только зло творить.
Одного с тобой мы нрава
И тебе я всё скажу:
Лачплесис в лесу дремучем
Был рождён медведицей,
Где отец его отшельник
Жил, храним бессмертными.
Лачплесис медвежьи уши
От косматой матери
С богатырской дивной силой
Вместе унаследовал.
Если кто-нибудь сумеет
Уши отрубить ему,
В тот же миг его покинет
Сила
Кончил я. Иди! Не нужно
Никакой награды мне".
Рыцарей большое войско
Вывел из Германии
Альберт в Ригу. Собирался
Воевать он заново.
В войске том был некий чёрный
Рыцарь. Годы многие
Промышлял он грабежами
У себя в Неметчине.
Матерью своею - ведьмой
Рыцарь заколдован был,
Так что никакая рана
Не была смертельною
Для него. Его назначил
Дитрих стать орудием
Сатанинского коварства,
Гибели Лачплесиса.
Помощь в этом страшном деле
Он просил у Каупо,
Обещая, что за это
Рай небесный ждёт его.
В некий день уединенно
Лачплесис и Лаймдота
В замке за столом сидели,
Меж собой беседуя.
Лаймдота, сама не зная
Почему, грустна была.
Много дней она ходила
Тихой и задумчивой,
А теперь совсем печальной
И унылой сделалась.
Наконец она сказала
Задушевным голосом:
"Я не знаю, мой любимый,
Что бы это значило?
Грусть меня одолевает,
Страх сжимает сердце мне...
Я так счастлива, мой милый,
Я сейчас так счастлива,
Что мне страшно, как чего бы
Не стряслось, что нашему
Счастью помешать могло бы,
Разлучить меня с тобой!.."
Не успел подругу витязь
Успокоить ласково,
Как вошёл привратник, молвив,
Что перед воротами
Люди стали верховые
И впустить их требуют,
Объявляются друзьями.
Лачплесис взглянул в окно,
Видит: латники чужие,
Впереди их Каупо.
И велел открыть ворота
Перед ними Лачплесис;
Принял, как гостей, достойных
Уваженья всякого.
Каупо сказывал, что послан
Он к нему епископом
Разговор вести о вечном
Мире и согласии.
Никогда ни с кем без нужды
Лачплесис не вёл войны,
И вступил в переговоры
Он охотно с Каупо.
Дней немало чужеземцы
Прогостили в Лиелвардэ.
Угощал как можно лучше,
Развлекал их Лачплесис
Состязаньями, борьбою,
Играми военными.
Но была всё это время
Беспокойна Лаймдота;
И особенно тот чёрный
Рыцарь ей не нравился,
Хоть её он льстивой речью
Всячески улещивал.
В некий день опять борьбою
Развлекались пришлые
Всех осилил черный рыцарь