Ладога

Плашевский Юрий Павлович

Стоп! Он вильнул в сторону, чуть не упал. Открыл глаза. Сиреневые сумерки, снега. Солнце уползает за горизонт.

— Ты что, прямо на ходу спишь? Вот дает!

Перед Витькой стоял высокий старшина с винтовкой, закинутой за плечо. Шапка-ушанка лихо сбита назад, от блестящих черных волос пар идет — видно, жал крепко по тропе.

— Извините, товарищ младший лейтенант, — подтянулся он, — не разглядел, что у вас кубарь на петлицах. Да вы ранены?

— Ранен, старшина, ранен. Вот — в полевой медпункт шагаю. Далеко еще?

— Да рядом, товарищ младший лейтенант, рядом! Вот видите — справа от рельсов — домики. Это станция.

Там и есть медпункт. Вы от трансформаторной будки возьмите сразу вправо — метров сто, увидите главную землянку, в ней раненых принимают.

Старшина все разъяснил точно, и Витька быстро отыскал главную землянку медпункта. Сооружение было — что надо. Глубиной — метра три, с настоящей лестницей, выложенной кирпичами, с перекрытием из шпал в три ряда. Внутрь вела настоящая дверь, которую, видно, притащили из какого-то опустевшего дома. Рядом с землянкой проходило широкое асфальтированное шоссе, переметенное снегом.

Витька спустился по лестнице, вошел. Оказался в большом полутемном помещении — длиной метров десять и шириною примерно столько же. Потолок высокий. Посредине, один за другим — три столба, подпирающих перекрытие. Богато живут, хорошо, — подумал он. — Да и правильно, ведь для раненых же. В центре — железная большая печка. Кирпичами обложена, труба в потолок уходит. Тепло. Справа у стены — армейские носилки — трое пустых, а на трех люди лежат, стонут тихо. Один — шинелью укрытый — значит, свой, военная душа, а другие двое, похоже, гражданские — в черных пальто.

— У вас что, товарищ младший лейтенант? — от столика слева встала рослая медсестра, приподняла керосиновую лампу, что стояла перед ней, всмотрелась.

— Да вот, рука, — сказал Витька, опустился на скамейку у входа. На него вдруг навалилась страшная усталость. Он закрыл глаза.

— Товарищ военврач, — сказала медсестра в глубь землянки. — Раненый.

Появился военврач, смуглый, черноволосый, с черными блестящими глазами. Он и медсестра взялись за Витьку толково, не спеша, но сноровисто. Помогли снять вещмешок, шинель. Медсестра снесла все это на свободные носилки. Витьку усадили на табурет у столика. Освободили руку от треугольной повязки, висевшей на шее, разбинтовали. Военврач осмотрел руку. Кровь слабо сочилась. Боль теперь была тупая, ноющая. Военврач осматривал руку и тут же диктовал кому-то:

— Сквозное осколочное ранение кисти левой руки с небольшим повреждением кости.

Витька увидел, что дальше у стены был еще столик, и там тоже стояла керосиновая лампа, и сидела еще одна медсестра, писала.

— Наложена повязка с риванолем, шина сверху и снизу. Введена сыворотка противостолбнячная и один кубик обезболивающего.

И все это проделали с Витькой. Подошла к нему дувушка-военфельдшер, русоволосая, со светлыми глазами, в которых поблескивали огоньки от керосиновой лампы. Она держала в руках приготовленную повязку, пропитанную чем-то желтым — наложила ее с двух сторон на раненую Витькину руку, обложила твердым картоном, быстро забинтовала. Бинтуя, смотрела на Витьку и ласково улыбалась:

— Ничего, младший лейтенант, заживет, — будет, как новая.

Сделали ему и уколы.

— А зачем противостолбнячную сыворотку? — удивился Витька.

— Бациллы столбняка в земле обитают, — поучительно сказала девушка-военфельдшер, — осколок мины, который вам руку пробил, наверняка перед тем с землей соприкасался. Правда?

— Возможно. Не знаю.

— Конечно.

Никто не знает. Но лучше ввести сыворотку. Потому что если столбняк вдруг все же начнется, а сыворотка заранее не будет введена, вылечить человека уже нельзя. Он гибнет. Так что у нас правило при любом ранении вводить сыворотку. Ведь крупицы земли в рану отовсюду попасть могут — и с осколка, и с шинели, и с рукавицы.

Тем временем медсестра поднесла Витьке полстакана чего-то темно-красного.

— Еще сыворотка?

— А как же, — строго сказал военврач. У нас тут сплошные сыворотки. Эта — для храбрости.

Витька понюхал:

— Какой приятный запах!

— Пей младший лейтенант, пей. Закусить, правда, нечем.

— Второй раз мне это сегодня говорят, что закусить нечем.

— А первый раз когда говорили? — поинтересовался военврач?

— Утром, когда в батальоне «витамином ж-д» угощали.

— Это что такое — «витамин ж-д»?

Витька объяснил.

Военврач покачал головой:

— Какую только гадость не пьют! Недавно привезли одного, в бессознательном состоянии. Судороги, зрачки расширены, конечности холодные. Еле спасли. Всю ночь промывание желудка делали, грелками обкладывали, сердечные средства вводили. Потом выяснилось: противоипритную жидкость попробовал.

Витька опорожнил стакан, прищелкнул языком:

— Кагор, чистый кагор!

— Правильно определил, — похвалил военврач. — А теперь, младший лейтенант, ложись на свои носилки, вещмешок под голову и отдыхай до утра. Утром получишь кружку чая с сахаром и хлеба пятьдесят граммов. Такая у нас норма при провожании. И отправим тебя вместе с другими на машине в медсанбат. Машина только утром будет.

— А здесь оставить нельзя?

— Нельзя! — отрезал военврач. — Да не забудьте ему дать карточку передового района.

— А что это за карточка?

Военфельдшер взяла у медсестры продолговатый лист плотной бумаги:

— Вот она. Идемте, младший лейтенант, я вас уложу и все объясню.

Она помогла Витьке лечь на носилки, пристроила под голову вещмешок, укрыла шинелью. Присела на табурет рядом.

— Видите, младший лейтенант, у карточки передового района с трех сторон полосы — красная, коричневая и желтая. Красная значит «внимание! тяжело раненный!», коричневая — «инфекционный больной!», желтая — «поражение отравляющими веществами!» Это сигналы вышестоящим медицинским инстанциям, куда мы эвакуируем раненых. Чтобы они с первого взгляда знали — как с кем поступать. Понятно? И вот — поскольку у вас ранение не очень тяжелое, я от вашей карточки красную полосу отрываю. И желтую тоже, и коричневую — ведь вы, к счастью, газами не отравлены, и сыпного тифа у вас нет. Осталась, значит, одна только белая карточка, на которой написано, кто вы, какого звания, из какой части, какое у вас ранение, как мы руку обрабатывали, что вам внутрь вводили…

— И про кагор тоже?

— Про кагор нет. Спите, — она встала, отошла.

Витька собрался было уже спать, но тут дверь землянки распахнулась. Вошел среднего роста плотный человек в туго перетянутом полушубке, вскинул руку к шапке-ушанке, доложил:

— Товарищ военврач третьего ранга, старший военфельдшер по вашему приказанию явился.

— Вот что, старший военфельдшер, — быстро, вполголоса заговорил военврач, — немедленно отправляйтесь к заместителю командира полка по тылу… Вы знаете, где находится заместитель комполка?