Лагерь
Шрифт:
— Хорошо.
— А Биби?
— Он догадался, что проводится какой-то эксперимент, избегает ресторан, как чуму. Вам придется или оставить его в покое или...
— В обычных условиях это было бы проще всего. Не теперь. Он разговаривал с Тонгом, он может связать смерть парня с аварией машины Мейсов, мы не можем рисковать. И, в любом случае, Стэкхауз ему намекнула, должно быть, ведь сам бы он не додумался. Ее надо допросить, и Мортона тоже следует держать под наблюдением. Круглый идиот, человеку в его положении
— Я займусь Биби, — Малиман поднялся с кресла. Командир подумал, что он похож сейчас на тигра, который проснулся после дневной спячки с наступлением темноты и собирается выйти на охоту.
— Нет, сначала Долман! Он и так уже много вреда нанес, сколотил банду ультраправых активистов. Знаем, что происходит с этими вояками; когда они чересчур разрезвятся, то начинают рваться к власти. Эксперимент сослужил свою службу, и нам не надо больше паблисити. У газет и так уже именины сердца, праздник под названием «Лагерь смерти». Если еще что-то случится, придется давать отбой, а мне не хотелось бы останавливать осуществление проекта, столько сил вложено.
— Нет проблем. Я займусь Долманом вечером. Он просто исчезнет, не надо беспокоиться. Может быть, Биби тоже.
— После. Действуй осторожно. Затем, я думаю, обсудим ситуацию.
Малиман был почти у двери, когда Командир вернул его; редкая для шефа неуверенность прозвучала в его голосе, это была запоздалая мысль.
— Да? — Малиман никогда не добавлял «сэр», он работал на Командира, но не был его подчиненным. Командир подумал, что Малиман, вероятно, и не был бы их лучшим агентом, если бы дело обстояло иначе.
— Меня беспокоит Мортон, — это было нечто вроде доверительного признания, желание разделить тревогу.
— Я проверю его для вас, — ответил Малиман и вышел вон.
Когда агент ушел, Командир невольно подумал, был ли он вообще. Человек, заметающий все свои следы; не была ли встреча с ним плодом его собственного воображения?
Блуждающий огонек на болоте, который исчезал, не оставляя никакого следа.
Глава 24
— Эй, проснись!
Валери Эванс пошевелилась, почувствовала, как ее трясут за плечо. Она протестующе замычала, попыталась опять заснуть, но пальцы, грубо сжимающие ее плечо, не отпускали. Так тепло и уютно, не может быть, что пора вставать. Она чувствовала, что еще не рассвело. Она ничего не могла понять. Билли собирается на работу. Но она ему не нужна. Его бутерброды готовы, лежат в холодильнике, ему осталось только наполнить термос. Он прекрасно может приготовить себе завтрак сам, он делал это
— Вал, проснись!
— А? — она снова открыла глаза, смогла разглядеть лишь его силуэт в темноте, увидела, что на нем надето пальто, шерстяной шарф и шапка. — Иди же на работу, Билли... — Она медленно стала все припоминать, их путь по снегу, то, как «полицейские» арестовали их. Но где же Рут? Валери села в постели. — Что... происходит?
— Они нас домой привезли. — Она поняла, что он сердит, и он имел на это полное право. — Они поставили вокруг кордоны, мы должны снова попытаться, милая.
— О! — ею овладело отчаяние, вспомнилось вчерашнее унижение, та чудовищная толпа, тот докторишка. — Ничего не выйдет, Билли, и в следующий раз они не будут с нами церемониться.
— Но мы же не можем здесь оставаться, — стоял он на своем, собирая ее одежду. — Лучше не будем зажигать свет, чем меньше люди видят, тем лучше. Сильный снегопад.
— Ты проверял?
— Не требуется, холодина собачья, так что снег точно идет. Ну, поторопись, одевайся, нам нужно уйти отсюда затемно. А то они нас заметят.
— Они еще заграждения не убрали с дороги, — она дрожала, натягивала одежду как можно скорее, у нее все еще немного кружилась голова. — Мы не пробьемся. Говорю тебе, и пробовать не стоит.
— Мы не пойдем вдоль дороги, — он усмехнулся в темноте. — Они там всех будут искать. Мы же пойдем полем, мы должны быть осторожны, чтобы не увязнуть в сугробах. Подожди, не нервничай, с нами все будет в порядке.
Она оделась, с некоторым трудом нашла сапоги в одном из ящиков. Кто это только сунул их туда, как будто они больше не понадобятся.
Странно, но она не могла припомнить, как они вернулись домой; последнее, что осталось у нее в памяти, был укол, который сделал ей доктор. Он, должно быть, усыпил их, он не имел никакого права так поступать без согласия пациента.
— Пошли, — Билли уже стоял у двери, ему не терпелось отправиться в путь.
— Куда подевалась наша еда? — она осмотрелась, пытаясь отыскать глазами дорожную сумку с их припасами.
— Наверно, они ее забрали, — он щелкнул замком, — но если мы здесь останемся, мы все равно подохнем с голоду. По пути отыщем себе еду.
На улице было темно и холодно. Она вцепилась в руку Билли, опять подумала о Рут, решив, что они тоже увезли ее домой, туда, где она живет.
Пустынные улицы; они старались держаться в тени, идти крадучись. Билли часто останавливался и прислушивался, но кроме шороха ветра никаких звуков не было. Снег был здесь не очень глубокий, вероятно, его смел ветер, унес куда-то в другое место.
— Смотри! — Валери дернула мужа за руку. — Вон там свет!
— Похоже на церковь, — пробормотал он. — Давай, нам надо идти дальше!