Лана
Шрифт:
— Я читал о чём-то похожем в медитативных упражнениях у восточных монахов.
— Им легче. Они сумели сохранить книги. — Тихо вздохнув, она пригубила вино. — А мы здесь вынуждены собирать знания снова, по крупицам, отовсюду. За любую практику приходится платить, даже своим.
— Ты могла бы…
— Нет. Уже нет. Я больше не беру денег за лечение. Большие деньги — большое искушение — большое зло — большая пропасть. Это пройденный этап. Путь, который ведёт в никуда. Я могу получать новую иномарку за каждый сеанс, люди, знающие силу, находят любые средства, чтобы избавить себя от боли. Но я сгорю, прежде чем смогу воспользоваться
— Тогда получается, что ты хорошая ведьма?
— Хороших ведьм не бывает, — сладко потянулась она. — И вообще, никогда не верь женщине, ни одной — ни жене, ни любовнице, ни даже собственной маме. С чего ты взял, что я так откровенна с тобой? Вдруг я всё выдумываю? Просто вру, без цели, без плана, чисто ради интереса…
Я задумчиво коснулся её рук и посмотрел ей прямо в глаза. В них всё так же отражалась моя душа.
— Знаешь, а я никогда не пытался тебя удержать. Я ценил и ценю каждый миг, проведённый вместе, но не хочу тебя привязывать. Ни своей любовью, ни своими проблемами. Ты ведь тоже ни разу не сказала, что я тебе нужен. Я держу ладонь раскрытой, и ты сидишь на ней, как очень красивая бабочка. Если я попробую её поймать, то либо она улетит, либо я своими корявыми пальцами переломаю ей крылья. И то и другое плохо.
— Возможно, поэтому я до сих пор не улетела?
— Может быть. Но, не претендуя на твою свободу, я лишён возможности тебя защищать.
— Правильный ответ. — Лана улыбнулась. — Ты быстро учишься, милый…
— Тогда я хочу спросить: как происходит бракосочетание с ведьмой?
— Это вопрос или предложение?
— Ты сама знаешь.
— Ладно. Самое сильное в плане энергий — это венчание в храме, при свечах, малом скоплении народа и без дурацкого празднования всей родни на шумном застолье.
— Но разве ведьма может входить в церковь?
— Ха, ещё как, вспомни Гоголя! Если ты думаешь, что ведьмы боятся святой воды и перезвона колоколов, то ты глубоко ошибаешься. Венчание даёт нам силу мужа. Мне уже много раз Старшие предлагали тех или иных «баранов» для такого опыта. Пока не решила…
— А как это происходит в вашей среде?
— На природе. Специальный обряд. Без свидетелей, один на один, это таинство лишь для двоих и для Неба. Причастием служит соединение крови, но мы не смешиваем её, а пьём по глотку друг у друга. После этого брак считается заключённым. Сила каждого сгармонизирована и увеличивается естественным путём.
— А если бы я попробовал твою кровь? Ты мою пила…
— Это необратимо изменило бы твою сущность. — Лана повела плечами. — Ты больше не был бы человеком. Это очень опасно. От психоза до самоубийства. Выживают немногие, поэтому забудь… И поцелуй меня!
Я последовал её совету. В тот день она целовала меня нежно и робко, с какой-то непонятной обречённостью, словно бы забыла, кто я, и теперь, не раскрывая глаз, пыталась узнать одним касанием губ. Быть может, и я никогда не чувствовал её настолько родной, мы были близки, как люди, прожившие рядом не одну жизнь, но так и не насмотревшиеся друг на друга.
Её руки взлетели мне на плечи. Время останавливалось или меняло направление хода. Сердце билось настолько тихо, что я уже не ощущал его стука, но зато отлично слышал ответ её сердечка.
Моя
Лана изо всех сил упиралась мне в грудь руками. Я крепко держал её за волосы на затылке, заставляя до хруста запрокидывать голову. Мои глаза застилала розовая пелена. Я впервые с ужасом понял, ЧТО именно со мной происходит…
Разбитые части моей Азиатской дивизии вновь уходили в Монголию. Поход на красное Забайкалье оказался авантюрой, никаких войск атамана Семёнова там уже не было, местное население разбегалось, а силы большевиков росли на глазах. После двух кровопролитных сражений я принял единственно возможное решение, уводя остатки своих людей на Халху, но Урга больше не приняла нас…
Революционная зараза проникла и в эти жёлтые степи. Конники Сухэ-Батора почти без боя взяли в плен Богдо-гэгена, и на этот раз он совсем не оплакивал свою участь. Более того, восьмое воплощение живого Будды забыл обо мне, своём верном цин-ване, на правах духовного лидера монгольского народа благословляя большевиков и принимая от них дары…
В этом народе угас дух Чингисхана! Никому не расслабляться. Мы обойдём Ургу и двинемся дальше.
— Куда, господин барон?
— Не ваше дело! Туда, куда я прикажу.
— Местные пастухи, заслышав о нашем приближении, бросают пастбища и уводят стада. В дивизии может начаться голод.
— Так отправляйте казачьи сотни во все концы. При встрече с монголами безжалостно реквизировать скот и продукты. В случае оказания сопротивления или любого протеста — расстреливать на месте и сжигать всё!
— У нас не хватит людей на всю степь. Участились случаи дезертирства…
— Молчать! Только железной рукой можно навести порядок и дисциплину в войсках. Все дезертиры должны быть пойманы и казнены перед строем. Более того, я приказываю расстреливать каждого, кто хотя бы помыслит о дезертирстве или даже будет заподозрен в сочувствии к казнённым. Без малейшего снисхождения к чинам, возрасту и заслугам!
— Но, барон…
— Даже к вашим заслугам, генерал!
…Все последующие дни пунктуально превращали мою жизнь в ад. Провалы в чужую жизнь случались всё чаще и чаще, но если раньше я был там на правах стороннего наблюдателя, то теперь они сопровождались болезненным чувством проникновения или вживания в образ. Я просыпался ночами от собственных криков, принюхиваясь, ощущал на собственных пальцах запах пороха, понимал и мог правильно произнести незнакомые доселе монгольские слова или строки буддистских молитв. И хотя я был абсолютно уверен в невозможности кого-либо проникнуть в мой разум, но где-то подсознательно помнил: ещё ни один психбольной не признал себя таковым…
Лана исчезла на неделю. Она изредка отвечала на sms-ки, коротко, в основном, что всё в порядке, но она очень устала. Настаивать на встрече было бессмысленно. Я грузил себя работой, как-то пытался записывать обрывочные воспоминания, всерьёз лезть в смутные дебри гражданских войн, выискивая возможные совпадения или исторические реалии, не хотелось.
А потом мой телефон, находясь на беззвучном режиме, короткой вспышкой
светового сигнала предупредил о пришедшем сообщении. Даже не нажимая кнопок, я знал, что это она. И примерно знал, что там будет написано. Я не ошибся: «Соскучилась жутко. Приходи».