Лангольеры
Шрифт:
Брайан вновь вызвал Денверский центр. И снова не получил ответа. Никакого ответа.
7
Поначалу Брайан просто ничего не мог понять. А потом испугался, по-настоящему испугался. До этого момента времени на страх у него не было. Впрочем, он еще не исчерпал все возможности. Брайан перешел на аварийную радиочастоту. Снова не получил ответа. Такого он и представить себе не мок Все равно что набираешь на Манхэттене номер 911, а автоответчик сообщает тебе, что все уехали на уик-энд.
«Во всяком случае, до этой ночи», — уточнил про себя Брайан.
Он перешел на UNICOM, частотный диапазон, в котором пилоты частных самолетов получали инструкции, касающиеся посадки в маленьких аэропортах. И ничего не услышал. Он не верил своим ушам. Обычно пилоты частных самолетов трещали без умолку. Девчушка в «пайпере» интересовалась погодой. Парень из «сессны» выпрыгивал из штанов, требуя позвонить его жене и сказать, что к обеду приедут трое гостей. Пилот «лира» просил дежурную в аэропорту Арвады сообщить пассажирам, зафрахтовавшим его самолет, что он задержится на пятнадцать минут, но на бейсбольный матч в Чикаго они успеют.
Сейчас в эфире стояла мертвая тишина. Разговоры как отрезало.
Брайан вернулся на аварийную радиочастоту ФАУ. [6]
— Денвер, отвечайте! Немедленно отвечайте! Говорит «АГ», рейс двадцать девять, отвечайте мне, черт бы вас побрал!
Ник положил руку ему на плечо:
— Спокойно, приятель.
— Сторожевая собака не лает! — В голосе Брайана послышались истеричные нотки. — Это невозможно, но вот случилось! Господи, что у них там внизу? Атомная война?
6
Федеральное авиационное управление.
— Спокойно, — повторил Ник. — Возьмите себя в руки, Брайан, и скажите мне, при чем тут собака, которая не лает.
— Я про Денверский центр управления полетами! Это сторожевая собака! Я про аварийную радиочастоту ФАУ! Это тоже сторожевая собака! И UNICOM тоже сторожевая собака! Я никогда…
Брайан щелкнул другим переключателем.
— Видите, коротковолновый диапазон. Станции должны перебивать друг друга, как лягушки на болоте, а стоит-то полная тишина.
Брайан бросил испуганный взгляд на Ника и Алберта Косснера, которые склонились над ним.
— Нет луча наведения из Денвера.
— То есть?
— То есть я не могу связаться с Денвером по радио и не могу засечь луч наведения радиолокационной станции. Бортовые приборы говорят о том, что Денверский центр управления полетами не функционирует. Это же чушь собачья! Такого быть не может.
И тут Брайана осенила ужасная мысль. Он побледнел как полотно. Посмотрел на Алберта.
— Слушай, парень, выгляни в окно. По левому борту.
Алберт Косснер
— Ничего, — наконец сказал он. — Абсолютно ничего. Последние отроги Скалистых гор и начало равнины.
— Огней нет?
— Нет.
Брайан поднялся. Ноги стали как ватные. Долго смотрел вниз.
— Денвер пропал, не так ли? — нарушил Ник затянувшееся молчание.
Штурманские карты, показания бортовой навигационной системы свидетельствовали о том, что самолет летит пятьюдесятью милями южнее Денвера… но внизу Брайан видел только темноту: Рокки плавно переходили в Великие равнины.
— Да, — выдохнул он. — Денвер пропал.
8
Какое-то время в кабине пилотов стояла могильная тишина, а потом Ник повернулся к аудитории, состоящей на тот момент из Алберта, мужчины в поношенном пиджаке спортивного покроя и девушки. Ник хлопнул в ладоши, как воспитательница детского садика. И заговорил с ее же интонациями:
— Значит так! Возвращайтесь на свои места. Я думаю, нам не помешают тишина и покой.
— Мы и не шумим, — резонно возразила девушка.
— Как мне представляется, этот джентльмен подразумевает не тишину, а возможность поговорить с пилотом наедине. — По голосу мужчины в поношенном пиджаке чувствовалось, что человек этот интеллигентный, многое знает и понимает. В его взгляде, устремленном на Брайана, была тревога.
— Именно это я имею в виду, — согласился Ник. — Пожалуйста.
— С ним все будет в порядке? — спросил мужчина в пиджаке, понизив голос. — Очень уж мистер Брайан расстроен.
— Да. Он оклемается. Я об этом позабочусь, — ответил Ник тем же доверительным тоном.
— Пошли, детки, — скомандовал мужчина в пиджаке, положил одну руку на плечо Алберта, вторую — на плечо девушки. — Вернемся в салон, займем свои места. У нашего пилота много дел.
Если они понижали голос, чтобы не тревожить Брайана Энгла, то зря старались. Сейчас он был рыбой, плывущей в реке, над которой проносилась стайка птиц. Они щебетали, звук этот долетал до рыбы, но та не обращала на него ни малейшего внимания. Вот и Брайан лихорадочно перескакивал с одного радиодиапазона на другой, пытался ухватить бортовым радаром сигнал хотя бы одной работающей наземной радиолокационной станции.
Он чувствовал, как пот, словно слезы, течет по щекам, чувствовал прилипшую к спине рубашку.
«Должно быть, пахну я, как свинья, — думал Брайан, — или…»
Тут его словно пронзила молния. Он переключился на армейскую радиочастоту, хотя инструкции это строго-настрого запрещали. Стратегическое авиационное командование практически оккупировало Омаху. Уж они-то должны остаться в эфире. Они, конечно, прикажут ему убраться с их частоты, может, даже пригрозят пожаловаться в ФАУ, но Брайана это не пугало. Может, он будет первым, кто сообщит военным о том, что город Денвер «отправился в отпуск».