Лаодамия

Анненский Иннокентий Федорович

Акаст

ОнаСебя сожгла… О, ужас… Молча… Молча,Как черная овца, она в костерЗа мужем прыгнула… Удар веслом безумья,А слезы

ведь текли у ней из глазИ с молоком мешались в чаше медной…Иль боги ей велели?.. Нет… ЗачемТревожить их?.. Угодна ль жертва даже,Как знать?.. Как знать теперь? И примиреннойИль с язвою в душе она от насУшла?.. Мы не узнаем.Расходитесь…Что стали там?.. Зачем глядите выНа старика безумного? ЗаразыЕго греховной бойтесь.

Корифей

Да, Акаст,Твоей руки прикосновенье былоГрубей зимы… Пусть бог тебя простит,Но кто любил покойную… тем страшноИ тягостно лицо твое… И самТеперь Гефест божественный в твой остовВдохнуть не мог бы пламени. В тебеОт старости обуглился и факел.

Акаст

Да, женщина! Не надо ран моихТебе щадить… И сладки мне укоры,Коль что-нибудь отрадное ещеПод солнцем быть Акасту может… Спросят,Зачем за ней я не ушел?

КомуЕще нужна сухая трость и этотСогнувшийся старик?.. Увы!Могилы я боюсь, чем ближе к черной…А муки что? Умеют уверятьОни еще сердца: от жизни будтоОстался след… и в пепле сером… Вы,О граждане Филаки… Этот домИ царство все сейчас возьмете… ВеткиОт дерева усохшего искатьНе будете, я знаю… Но позвольтеОплакать мне усопшую… в ееОставленном чертоге… Пусть отрадойПоследнею терзаюсь я, что живНад памятью сгоревшего ребенка.

Уходит в дом. Со сцены все расходятся.

Хор

Если нить у слепой развилась,Ей не свиться, как раньше, вовеки,Но на белый и нежный атласВы зачем же струитесь из глазПо ланитам, горячие реки?Если дума плечам тяжела,Точно бремя лесистое Эты,Лунной ночью ты сердцу мила,О мечты золотая игла,А безумье прославят поэты.

_{Царское Село}

_{Лето 1902}