Лапти
Шрифт:
— В чем дело? — хватая Ефимку за рубашку, спросил Алексей.
Ответил за него Петька:
— Нищий по селу ходит! Говорит, был в артели, все хозяйство в нее вложил, артель распалась, и он по миру пошел.
Алексей вышел из погребицы.
— Где нищий?
— По Ивановке ходит. Теперь небось возле Сотиновой избы будет.
— Приведите его сюда!
— Так дело не пойдет, — поддергивая трусы, ответил Петька, — лучше нам зайти вперед и подкараулить его у
— Пошли к Сотину! — предложил Ефимка.
Огородами, один за другим, направились на Ефимову усадьбу. Не доходя, в прогалине между изб, Петька заметил нищего.
— Вон, глядите!
Через двор прошли в сени к Ефиму. Он строгал черен больших навивальных вил. Неожиданный приход артельщиков его озадачил. Вопросительно посмотрел на встревоженные лица.
— Что такое?
— Ничего, дядя Ефим, — успокоил Петька. — Мы охоту устроили.
— Какую охоту?
— Нищего ловим.
Выглянув из прогала двери, испуганно и радостно передал:
— Идет!
Сначала нищий, помахивая толстой палкой, за которую старалась и никак не могла ухватиться собака, прошел мимо сеней, затем, когда в окне избы никого не увидел, вернулся обратно. Снял картузишко и протянул:
— Подайте, родимы, Христа ради, милостинку. Не оставьте, кормильцы, и сам бог вас не оставит.
Мужики настороженно молчали, косясь на Алексея.
Нищий, продолжая отгонять назойливую собаку, еще попросил:
— Семейство большое, а нет ни лошади, ни коровы, ни избы. Пожалейте, ради бога.
Сдерживаясь от трясущейся злобы, Алексей, насколько мог, спросил нищего ласково:
— Ты, дядя, откуда?
— Ась? — прищурился нищий.
— Чей, говорю, будешь?
Глубоко вздохнув, он сокрушенно заявил:
— Лучше, милый, не спрашивай. Из артели я. В артели допрежь был…
Тревога пробежала по лицам мужиков. Они быстро-быстро зашептались, но Алексей махнул на них рукой:
— Замолчите.
И опять опросил:
— Стало быть, тебя артель до сумы довела?
— Она, родимый, она, — не глядя в лицо, согласился старик.
— Ну и артель у вас! Где это такая?
— В Атмисе, — сумрачно протянул нищий, — в Атмисе, родимый.
— Что же, распалась она или как?
— В разор пошла, — охотно заговорил нищий, переступая с ноги на ногу. — Да нешто это дело поведет к доброму? Кака была скотина, избенка — все пошло с торгов. Хуже, чем на пожаре. Там хоть головешки останутся, а тут только по миру ходить. Сроду не ходил, глядь — будь она проклята! — в кои-то веки просить пришлось.
Алексей оперся о перила крыльца и разглядывал этого оборванного, увешанного сумками человека.
— Давно побираешься? — спросил Алексей.
— Первую весну господь наказал.
«Врет. За весну так не истреплешь сумок, а палка побывала в ходу».
— Вот что, дядя, — суровым голосом приказал Алексей, — предъяви-ка нам от сельсовета удостоверение личности.
Нищий чуть попятился, одернул сумки и, удивленно оглянувшись на народ, который уже собрался, спросил:
— А кто ты такой будешь?
Алексей повысил голос:
— Я — председатель артели. А ты кто такой будешь? Показывай удостоверение!
— Нет у меня, нет его, — двинулся было нищий уходить.
— Постой, постой, — уже выскочил из сеней Кузьма, — погоди, мы тебя, едрена феня, задержим! Мужики, — обернулся он к собравшимся, — кто-нибудь бегите за милиционером. Скажите, аль бродягу поймали, аль шпиёна!
Нищий повернулся боком и, как подрубленный, бухнулся на колени.
— Ослобоните, родимы, Христа ради…
Ко двору Сотиных все больше и больше подходил народ. Некоторые уже знали нищего, с удивлением ждали, что будет дальше, а те, у кого он еще не был, спрашивали:
— За что его?
— На артельщиков нарвался.
У Алексея багровело лицо.
— Чей, говори! — зычно крикнул он на нищего.
Тот, заплетаясь, сознался:
— Кевдинский, родимый, я из самой-то Кевды.
Толпа шумно ухнула.
— Вот тебе атмисский!
Кто-то спросил его:
— Зачем же болтал, что артельный?
Другой предложил:
— Собаками его затравить!
— На лошадино кладбище в яму свалить!
Перепуганный, он захныкал и, отирая потное, покрытое пылью лицо, прогнусавил:
— Родимы, не сам я, научили меня. Бают, сжалютца, подадут больше.
— Кто научил?
— Не знаю я его, а только живет он на том конце улицы, другой дом под красной жестью. Сам полтину дал. Говорит: «Проси, слышь, как из артели ты, больше давать будут».
— Митенька! — весело крикнул кто-то. — Это ловко он подстроил.
Алексей, указывая на нищего, сердито проговорил:
— Видите, чем начали орудовать кулаки?
Нищему внушительно, строго приказал:
— Ты, старик, уходи из нашего села и забудь сюда дорогу. А то, если в тюрьме не был, побудешь.
Радостно вскочив, нищий торопливо, не оглядываясь, направился с улицы на дорогу.
Филипп засучил рукава и попросил:
— Дайте я ему шею намылю!