Ларс III
Шрифт:
Когда мы встретились с переговорщиками, воцарилась тишина. Я разглядывал фигуры оппонентов и что-то меня смущало. Пять кочевников на низкорослых лошадях были одинаковы, будто близнецы. Шестой всадник выделялся богатой и пестрой одеждой. Он был в нарядном синем кафтане с черными кожаными вставками и ярко красными узорами.
— Давно не виделись, Ларс, — заметил последний, — жаль, что ты так и не отдал мне Эстрид.
Бек Манассия. Точно! Тот самый, что хотел захватить Кордно, а до этого пытался забрать Эсу в дар кагану, взамен установления мира с хазарами.
—
— Каган! — прорычал Манассия, дернув поводьями, — Я — хазарский каган!
Не понял? Серьезно? Этот тип стал каганом? А встреча становится все удивительнее и удивительнее.
— Каган? — я посмотрел по сторонам, — Что-то я не вижу больше каганата. Видать судьба у тебя такая, Манассия.
— Какая — «такая»? — не дождавшись продолжения, зло спросил бывший каган.
— Быть беком при встрече со мной, — ухмыльнулся я.
Манассия хотел что-то мне ответить, но было заметно, что он сдержался.
— Я прошу перемирия, — сделав усилие над собой, заявил он, — уйди от этого города и я одарю тебя подарками.
— А зачем мне твои подарки, если я сам возьму этот город вместе с тем, что ты можешь мне подарить?
— Твое войско поляжет здесь, — повысив голос, заявил Манассия.
— Не думаю, что Тьмутаракань будет сложнее захватить, чем Саркел, Итиль и Семендер.
При упоминании Семендера его спутники возбудились. Видимо, они надеялись скооперироваться с этим городом дабы предпринять что-то по возвращению своей власти. Семендер, как рассказывал Радомысл, был самым крепким орешком каганата, сдерживавшего южные рубежи от завоевания арабами.
— Твое войско поляжет здесь, — повторно заявил Манассия и развернув коня, умчался вместе с путниками.
Я пожал плечами и направился в сторону своего войска. Я хотел расспросить кагана о Триумвирате и договориться, но разговор как-то не удался изначально.
Вернувшись в лагерь я направился в свой шатер. Вокруг были довольные лица моих легионеров. Не думаю, что их вдохновил факт переговоров. Тут что-то другое. Ненадолго отлучившийся Лука догнал меня с такой же радостн6ой физиономией.
— Царь, в шатре тебя ждет сюрприз, — улыбаясь во всю ширину лица, заявил мой канонир.
Мне оставалось только снова пожать плечами. Не время для сюрпризов. Я косо проследил за тем, как Лука что-то прошептал Аге, который так же озарил свою рожицу щербатой улыбкой. Пришлось пришпорить коня и быстрее двигаться к лагерю, игнорируя довольные морды моего окружения.
Добравшись до центральной части лагеря, я нетерпеливо соскочил с лошади и зашел в шатер. Внутри сидели два человека. Глаза еще не привыкли к легкой полутьме, когда одна из фигур резко подскочила и двинулась в мою сторону. Мой советник Метик, раскрыв объятия, направился ко мне. Я радостно встретил друга. За его спиной маячила фигурка Эсы.
— Прошу тебя, больше никогда не отправляй меня на задание с этой сумасшедшей, — прошипел Эд.
— Что? Совсем достала? — хмыкнул я.
Мой лекарь закатил глаза, но так,
— Рада, что ты цел, — фыркнула Эстрид, бесцеремонно отодвигая Эда и обнимая меня, — у тебя входит в привычку вляпаться в какую-либо напасть и месяц ходить раненным.
— В этот раз обошлось, — ответил я полуулыбкой, распахнув объятия и ей.
Закончив с приветствиями я пригласил их сесть за стол. И не успел я толком разместиться, как полог шатра вновь раскрылся и внутрь вошел седовласый дедушка.
— Подними свое царское седалище и подойди, обними деда, — заявил старик, тяжело передвигаясь с помощью посоха.
Это же Буривой — вредный, ворчливый старикашка. Он-то чего тут делает? Пока я помогал ворчащему деду примоститься на лавке, Эса вкратце поведала о назойливом желании Буривого отправиться ко мне. При этом, дед успевал комментировать и цыкать на девушку. Он даже успел пройтись по лагерю и проинспектировать ход его обустройства. Деятельная натура деда доведет меня как-нибудь до крайности.
Когда все разместились я украдкой рассмотрел своих ближников. Новых шрамов или увечий не было. Даже дедушка, несмотря на то, что он пережил разграбление Хольмгарда, выглядел отлично для своих лет.
— Рассказывайте, — заявил я, после того, как все сели за стол.
Эса и Эд как-то странно переглянулись. Так! Что-то нарыли, видать.
— Узнали где Милена? — спросил я.
Ближники снова обменялись взглядами. Да что ж такого они боятся сообщить? Я начинаю заводиться. Судя по нервному сжатию пальцев в замок, Эса тоже на взводе.
— Только выслушай спокойно, — торопливо заявила она.
Глава 2
Окрестности Тьмутаракани, лето 827 г.
Я закрыл глаза, выдохнул и кивнул Эсе.
— Набегом на Хольмгард руководил мой отец Улоф и наш старый знакомый Рогволд.
Гнев, пеленой застилавший глаза, заставил судорожно сжать кулаки.
— Нам удалось расспросить выживших и выяснить, что армия Улофа, — продолжил за девушку Эд, — выкрав Милену, направилась в сторону Пскова. Там они две недели осаждали город, но взять не сумели. К тому времени твой дед кинул клич, — я посмотрел на поникшего дедушку, — Он собрал немаленькую армию бывшего словенского союза и направил в сторону Пскова, — закончил лекарь.
— Когда мы подошли к Пскову, — начал рассказывать Буривой, — войско Улофа, бревно ему гузно, сбежало на запад. Видать, ему донесли о нашем приближении. Дальше преследовать их мы не решились. Да и войско у меня было из одних стариков, да мальцов.
Я тяжело вздохнул. Из дальнейшей беседы выяснилось, что изначально Улоф напал на мою крепость на Ладоге. Не сумев ее взять, он ее просто сжег и направился в столицу, чтобы не терять времени. Хольмгард сопротивлялся трое суток. Буривой говорит, что если бы не новые каменные укрепления, требушеты и «хазарская дорога», ощутимого урона Улоф не получил бы. А так он потерял большую часть армии.