Ларс III

Гросов Виктор

Сын наместника Маламир, вместе с жрецами, проводил церемонии, чтобы умилостивить богов и добиться их благосклонности. Жертвоприношения приносились перед боевыми знаменами. Молитвы и заклинания возносились Тангре, верховному божеству, и другим могущественным духам, связанным с войной и победой.

Военачальники сидели за столом и обсуждали заключительные моменты военной кампании.

Ходот берет под свою руку два десятка тысяч легионеров и пойдет в сторону Царьграда, там он сядет на наши драккары и византийские суда. После этого он отправит гонца, чтобы с даты отплытия я отсчитывал тридцать пять дней. Именно

столько нужно Золтану и Ходоту для того, чтобы высадится у Рима. Лука пойдет с первой армией, как военачальник-канонир. Забава с сотней медсестричек идет с ними в качестве «генерала от медицины», как обозвал ее Эд.

Я, Метик и Омуртаг со второй армией направимся по суше на запад. Мы должны через двадцать дней после отплытия первой армии оказаться возле Венеции. По нашим расчетам. К моменту высадки первой армии у стен Рима на север Апеннинского полуострова отправится армия Рима для сдерживания моей армии.

В итоге, пока Рим будет осажден, я разобью большую часть армии понтифика в поле и выйду на соединение с первой армией. Таким образом, решаются логистические задачи по снабжению такой оравы солдат. Логистических маршрута будет два: один — через море, второй — по суше.

После того, как мы все обсудили, решено завтра объявлять начало военной кампании. Я отдельно поговорил с Ходотом, уверил в безопасности Милены. Карнат не мог ошибаться, поэтому я сам верил в то, что говорил. Крепко обнявшись с тестем, я поблагодарил его за то, что он понимает меня и поддерживает.

На следующий день могучая гардарская армия разделилась на две части. Я провел небольшой смотр легионеров, сымпровизировал небольшую напутственную речь, получив в ответ рев тысяч глоток воинов. Первая армия двинулась на юг для погрузки на суда.

Вторая армия под руководством Омуртага, который был под моим подчинением также выдвинулась в поход. Наш путь шел на запад. Военный лагерь опустел.

Мы шли в сторону Белграда. Там мы должны были дождаться вестей от первой армии, а после мы выдвигались к побережью Адриатики. Омуртаг говорил, что с соседями договариваться о проходе не надо, так как он хотел сразу присоединить их.

На военных советах мы обсуждали возможность быстрого захвата Сербии и Хорватии. И, что удивительно, все сошлись во мнении о невозможности получения достойного отпора. Радомысл с Ходотом были убеждены, что если еще повторить трюк с огненным походом в бывшую Хазарию, то войскам даже задерживаться нигде не придется. Я тогда скромно потупил глазки. До сих пор немного неловко за ту ярость, которую я не смог удержать в себе, когда узнал о похищении беременной жены и убийстве Гостомысла.

Мы выдвинулись в поход. Кампания началась. Путь второй армии был тщательно спланирован. Мы шли через горы, принимая во внимание наличие источников воды и подходящих мест для стоянки. Суровые Балканские горы имели в изобилии лабиринты крутых склонов и густых лесов. Горные перевалы проверяли на прочность нашу выносливость, а разреженный воздух обжигал легкие. Внезапные штормы превращали дороги в коварные оползни.

Пройдя через горы, легион вышел в Софийский бассейн, а затем продолжил путь на север через долины и равнины, направляясь к Белграду. Армия была на марше с разведчиками и передовыми отрядами.

По пути войско несло с собой провизию, а также фураж для еды и

воды. Вьючные мулы стонали под тяжестью припасов, их рев являлся постоянным напоминанием о ноше, которую они тащат. Омуртаг создал безопасные лагери по пути нашего следования, что имело решающее значение для отдыха и защиты.

Уже через пару дней гардарские легионеры выгодно отличались от болгарских воинов. В предыдущем совместном походе болгары оценили выучку и организацию царского войска. Поэтому Омуртаг тщательно перенимал опыт моих легионеров. Но всему нужно время. Пока получалось слабо, хотя прогресс все же был — дисциплина налаживалась.

Путешествие от болгарского побережья было трудным, но впечатляющим с точки зрения военной организации и логистики. На одном из последних привалов перед Белградом, Метик поиронизировал по поводу легиона. Ведь даже слово «легион» несет в себе наследие Рима. Поэтому он считал ироничной шуткой захват Рима нашими легионерами. Омуртаг посмеялся и добавил об исторической важности участия болгарских войск в таком знаменательном деле. Все же тщеславен бывший хан.

Когда спустя неделю, мы вышли к Белграду, армия вздохнула с облегчением. По крайней мере ее болгарская часть.

Ветер, проносившийся через Дунай, нес с собой запах древесного дыма и жареного мяса. Он взъерошил мои волосы, когда покосился на раскинувшееся передо мной поселение. Белград немного разочаровал. Я, видимо, ожидал увидеть столицу окрестных земель, коей становился в будущем Белград. А по факту — это просто большое поселение.

Обветренные деревянные частоколы возвышались над землей, словно ребра давно умершего зверя, окружая беспорядочные постройки. Скромные хижины с соломенными крышами ютились рядом с более крепкими деревянными домами, украшенными замысловатой резьбой. Тут и там дерзко стояли редкие каменные здания. Над всем этим, расположенная на самом высоком холме, зорко взирала белокаменная маленькая крепость.

Какофония стука молотков, пения и криков торговцев, продающих свои товары доносились до нас. Этот город был перекрестком культур и плавильным котлом языков.

На небольшом отдалении от Белграда находился очень знакомый контур. Это был наш временный военный городок, похожий по очертаниям на тот, что остался в Плиске.

Нас встречал местный вельможа, князь. Он с помощью своей свиты помог нам обустроится. Пока армия разгружалась для стоянки, князь позвал нас к себе в крепость.

Воздух в большом зале Белградской крепости был насыщен вкусными ароматами. Через всю комнату тянулся длинный стол, стонущий под тяжестью блюд из жареного кабана, блестящей рыбы и гор медовой выпечки. Дымный привкус жареного мяса смешивался со сладким ароматом сливовицы, создавая пьянящий аромат, висевший в воздухе.

Князь Радко, как звали встречающего нас вельможу, был жилистым человеком с цепким взглядом. Он посадил меня и Омуртага во главе стола. Командиры и тысячники расселись по обе стороны. Белградский князь устроил пир.

— Скажи мне, Радко, — заговорил Омуртаг, — все ли получилось у тебя, что я поручал?

— Да, хан… — замялся князь, — вернее наместник. Все как ты и хотел. Лагерь для армии построен. По пути до границы ханства наполнены склады с провизией.

Оговорка Радко с титулованием интересна. Все сделали вид, будто не заметили ее.