Лавина (сборник)
Шрифт:
Вахлаков никогда и ни с кем не ссорился. Острым углам он предпочитал овал. В его характере по законам диалектики совмещались противоположности: любил свою жену и других красивых женщин, был талантлив в общении с людьми и бездарен наедине с собой, то есть в своем творчестве. Поддерживал начинающие таланты, а это значило, что был лишен зависти и верил в будущее. Люди не завидуют в том случае, когда знают, что сами что-то могут.
Вахлаков не завидовал, но и сам
Вахлаков происходил из царской фамилии: в его родословной значилась любовница Ивана Третьего. Вахлаков скрывал эту подробность, но в его осанке, несмотря на оторванную пуговицу, пробивалось нечто царственное.
— Цыганкова! — царственно приказал он. — Проверьте факты!
Цыганкова открыла свой блокнот и что-то в нем записала. Она всегда добросовестно записывала все свои обязанности, но никогда их не выполняла. У нее постоянно было плохое настроение.
Счастливых людей Гия не любил. Ему нравились те люди, которым нужно было помочь, сделать для них доброе дело и таким образом оставить в них себя. Но еще больше ему нравились люди, которым надо было помочь, но они отказывались от помощи. Они ни у кого ничего не просили, потому что желали остаться независимыми.
— Семечкин! — окликнул Вахлаков. — Что там у вас происходит?
— Где? — испугался Гия.
— Свечки бенгальские зажигаете, человечков рисуете…
Гия промолчал.
— Почему вы молчите?
— Я не понимаю — нравится вам это или нет?
Вахлаков свел брови, он сам не знал — нравится ему это или не нравится.
— Странно как-то, — нерешительно сказал он. — А зачем вы зажигаете свечки?
— Они красиво горят.
— А человечков зачем?
— Это как печать. Ведь ставят люди печати.
Вахлаков поскреб ногтем щеку.
— Распускают слух, будто вы все можете. Мне это не нравится. — Здесь Вахлаков определенно знал свое отношение.
— Я тут ни при чем, — объяснил Гия. — Слухи живут отдельно от людей и не имеют к ним никакого отношения. Слухи сами по себе, а люди — сами по себе.
Когда летучка окончилась, Вахлаков подошел к Семечкину и тронул его за локоть.
— Гия, — Вахлаков оглянулся на дверь, — у меня к вам просьба.
— Кабинет восемьдесят восемь, — вежливо сказал Гия. — В порядке общей очереди.
— Мое дело особенное, — пообещал Вахлаков. — Для вас как для специалиста оно будет особенно интересным.
— А какая просьба? — спросил заинтригованный Семечкин.
— Сделайте так, чтобы я был молодой.
— Как молодой?
— Ну… мне сейчас пятьдесят восемь, а чтобы было тридцать.
— Это невозможно.
—
— Потому что это противоречит закону философии.
— Какому закону?
— «Отрицание отрицания». Я не могу менять диалектику, ее Гегель придумал.
— У меня позвоночник болит, — пожаловался Вахлаков. Ему казалось, что можно уговорить Гию, если попросить хорошенько. — Во время войны меня тряхнуло. Я упал, позвоночник сместился и теперь давит на нерв. Вот я с вами разговариваю, а в пояснице как зубная боль и в ногу отдает. Скажите, интересно так жить?
Гия ничего не ответил. Было ясно, что жить с зубной болью в пояснице неинтересно.
— А пусть вам сдвинут позвонок на место, — сказал Гия. — Такую операцию делают. Я знаю.
— Я тоже знаю, — сказал Вахлаков. — Но дело не только в этом.
— А в чем еще?
— Вот раньше мне казалось, что нет такого свидания, из-за которого бы можно было пропустить совещание. А теперь мне кажется наоборот: нет такого совещания, из-за которого можно было бы пропустить свидание…
— Вы влюблены? — догадался Гия.
— Вам, наверное, это странно?
— А сколько ей лет?
— Она моложе моего сына, — уклончиво сказал Вахлаков. — В детском саду работает воспитательницей. Изо всего Чехова только «Каштанку» читала. Это такое счастье… Мне так надоели умные разговоры!
Гия не понимал, что от него требуется.
— Я боюсь попасть в смешное положение, — сознался Вахлаков.
— А… — Гия понял. — Ешьте грецкие орехи. Это помогает.
— Мне надо не грецкие орехи, а тридцать лет!
— А где я вам их возьму? Впрочем…
— Ну? — Вахлаков подался вперед.
— Есть такое лекарство. — Гия отодвинулся, он не любил, когда к нему стояли близко. — ЭМРО. Эликсир мгновенной регенерации организма. О нем писали в прессе. Вам нужно выпить таблетку и выпрыгнуть с седьмого этажа. Вы разобьетесь вдребезги, но эликсир сработает, и вы мгновенно восстановитесь помолодевшим на десять лет. Если хотите помолодеть на тридцать лет, придется прыгнуть три раза.
— А можно прыгнуть с первого этажа?
— С первого нельзя, потому что вы не разобьетесь. С восьмого тоже нельзя, потому что можете не восстановиться. Надо с седьмого.
— А другого способа нет?
— Может быть, и есть, но я его не знаю.
Вахлаков посмотрел в окно. За окном что-то строили, и там медленно, как в забытьи, двигалась стрела подъемного крана.
— Бумага нужна? — спросил Вахлаков. — С человечком?
— Не обязательно, — сказал Гия.