Лавкрафт
Шрифт:
Из четырех наиболее подробно описанных тайных рас разумных существ, обитавших или обитающих на Земле, Великая Раса, наряду с пришельцами с Юггота, занимает промежуточное положение между почти человечными Старцами и абсолютно омерзительными Глубоководными. Трехметровые конусы с щупальцами высокоинтеллектуальны, храбры и не лишены сострадания. (Вернули же они, в конце концов, Натаниэля Пизли назад, в XX в., породив в итоге массу вопросов и подозрений. А ведь могли бы просто оставить бездушное тело-носитель, забрав разум собственного путешественника во времени.) Но, когда дело доходит до вопроса о выживании всего вида, Великая Раса становится неудержимо беспощадной. Она уже уничтожила целую разновидность разумных существ на Земле. «Эта последняя, сделавшись меж тем почти всеведущей, обратила свой взор к другим обитаемым мирам, исследуя с помощью мысленной проекции их прошлое и будущее. Она попыталась также проникнуть в древние тайны той бесконечно далекой, давно уже мертвой планеты, откуда однажды произошел их собственный разум — ибо разум Великой Расы был гораздо старше ее физической оболочки. Обитатели того умиравшего мира, овладев
387
387. Там же. С. 490–491.
388
388. Там же. С. 491.
Странная угроза, с которой столкнется в будущем Великая Раса, как выяснил Пизли, связана с еще одним видом разумных монстров, обитавших в прошлом на Земле. Конусообразные хозяева планеты испытывали страх при виде «руин черных, лишенных окон зданий и опечатанных люков на самых нижних подземных ярусах их городов» [389] . Оказывается, эти люки закрывают входы в подземный мир неких злокозненных существ: «Согласно этим отрывочным сведениям, причиной всех страхов являлась некая древнейшая раса отчасти напоминавших полипы существ, прибывших из далекой чужой Вселенной и владевших Землей и тремя другими планетами Солнечной системы около шестисот миллионов лет назад. Их нельзя было назвать полностью материальными — в нашем понимании материи; по типу своего сознания и способам восприятия они разительно отличались от любого из земных организмов. Например, у них не было такой категории, как зрение — существующий в их сознании мир являл собой странную, невизуальную систему образов… Появление их на Земле сопровождалось строительством городов, почти сплошь состоявших из мощных базальтовых башен безо всяких намеков на окна, и безжалостным истреблением всех попадавшихся на их пути живых созданий» [390] .
389
389. Там же. С. 503.
390
390. Там же. С. 504.
Великая Раса, перебравшись на нашу планету, сумела одолеть невидимых «полипов» и загнать их под земную поверхность: «Затем все выходы из подземного мира были наглухо закрыты и опечатаны, а Великая Раса завладела исполинскими городами своих предшественников, сохранив в неприкосновенности некоторые из древних базальтовых сооружений — основой для такого решения послужил скорее странный суеверный ужас, нежели нарочитое равнодушие либо научный или исторических интерес» [391] . Однажды чудовища все же вырвутся наружу, и Великой Расе придется спасаться в будущем, совершив рывок на миллионы лет вперед.
391
391. Там же. С. 504.
Свои видения Пизли долгое время не воспринимает всерьез, считая, что так на него подействовали собственные исторические изыскания. Сведения о снах и галлюцинациях он публикует в журналах по психиатрии, воспринимая себя как подходящий объект для изучения экзотического расстройства психики. Но вот 10 июля 1934 г. он получает письмо от археолога Роберта Маккензи из Австралии, который прочитал одну из статей, посвященных легендам о Великой Расе. Маккензи сообщает, что обнаружил в Большой Песчаной пустыне руины, поразительно напоминающие архитектуру из видений Пизли, и поэтому предлагает бывшему экономисту присоединиться к его экспедиции. Пизли и его сын отправляются в Австралию, где сталкиваются с остатками цивилизации немыслимой древности. В одну из ночей главный герой «За гранью времен», словно бы одержимый неким непонятным притяжением, покидает лагерь и находит заброшенный проход, ведущий куда-то в глубь развалин.
Во время своего похода он в ужасе начинает понимать, что узнает окружающее — перед ним руины той самой библиотеки, где он трудился миллионы лет назад, обитая в теле представителя Великой Расы. Стремясь добыть решающее доказательство своих видений, Пизли разыскивает странный предмет — помеченный иероглифами металлический контейнер. Однако на обратном пути на него нападают те самые «незримые полипы», все еще живущие под землей. Улика потеряна, но Пизли знает правду: «Все дело заключалось, конечно же, в книге, которую я извлек из металлической ячейки в стене подземного хранилища. Ничья рука не касалась этой книги
392
392. Там же. С. 537.
«За гранью времен» в наиболее сконцентрированном и удачном виде демонстрирует лавкрафтовское видение необъятности Вселенной во времени. (В «Снах в Ведьмином доме» писатель пытался представить ее столь же неописуемую необъятность в пространстве, но это удалось хуже.) Тема ничтожности человечества перед необозримым космосом представлена в повести в четкой, почти прозрачной обнаженности. Для разумных существ бессмысленность и абсурдность окружающей реальности оказывается принципиально непреодолима. Даже Великая Раса, интеллектуально намного превышающая род людской, может лишь бежать от неумолимого хода времени. Ее представители способны только отдалять неизбежный финал, прячась во все новые и новые тела, но не могут победить неумолимый ход времени. Для человечества же надежды на будущее нет вообще. Оно в конце концов просто исчезнет с лица Земли без следа. Натаниэль Пизли четко говорит про «тех жесткокрылых тварей, что придут на смену человечеству и станут в свое время объектом массового переноса сознаний Великой Расы, когда та столкнется с угрозой гибели» [393] .
393
393. Там же. С. 498.
«За гранью времен» получилось удивительно оригинальным произведением, по-новому и очень органично представив идею путешествий во времени. Во всяком случае, способ Лавкрафта, оставаясь в рамках научной фантастики, заметно отличается от поездок на механических агрегатах, обычных еще со времен книги Г. Уэллса. Конечно, идея перемещения сознания для творчества фантаста не нова. Она появляется и в «Истории Чарльза Декстера Варда», и в «Твари на пороге». С.Т. Джоши также отмечает три произведения, которые могли оказать воздействие на концепцию повести Лавкрафта. Это роман Г. Дрейка «Призрачная тварь», книга А. Биро «Лазарь», посвященная амнезии, и кинофильм «Площадь Беркли», по одноименной повести Д. Болдерстона. В последнем случае речь напрямую идет о переходе сознания человека из начала XX в. в тело его предка, жившего в XVIII в.
Но эти влияния достаточно слабы, хотя они и могли подтолкнуть Лавкрафта к разработке отдельных сюжетных ходов повести. Главную же идею и основной посыл сюжета он обдумывал как минимум с начала 30-х гг. Еще в 1930 г., в одном из писем к К.Э. Смиту, он предлагает финал истории о страннике по времени — главный герой должен обнаружить в руинах древнего города разложившийся папирус, написанный его собственным почерком. В 1932 г. в очередном послании Лавкрафта к другу в Оберн уже полностью представлен сюжет с обменом разумами через громадные промежутки времени, хотя в нем пока нет идеи Великой Расы и картин созданной ею цивилизации. А в ноябре 1934 г. Лавкрафт написал первоначальный краткий вариант «За гранью времен», однако быстро понял, что не хочет ограничиваться невнятной скороговоркой. В итоге текст разросся до существующего объема, и это пошло ему на пользу.
Издательская судьба повести оказалась неудачной с самого начала — Лавкрафт даже не попытался пристроить ее хоть куда-либо и просто отослал в феврале 1935 г. рукопись Дерлету. Тот, видимо, также не пришел от нее в восторг и не стал посылать ни в «Уиерд Тейлс», ни в какой-либо другой журнал. Повесть увидела свет только в июньском номере «Эстаундинг Сториз» за 1936 г.
Особый интерес в описании цивилизации Великой Расы представляет ее социальное устройство. Лавкрафт писал: «В целом Великая Раса представляла собой единую нацию — свободное объединение или союз — с общими институтами управления; правда, административно они делились еще на четыре особых самоуправляющихся региона. Политическая и экономическая система в каждом из них была некой разновидностью социал-фашизма, с рациональным распределением основных ресурсов и стоявшим у власти Государственным Советом, в выборах которого принимали участие все прошедшие особый образовательный и психологический ценз» [394] . Эти замечания бросают четкий свет на политические взгляды Лавкрафта середины 30-х гг. XX в.
394
394. Там же. С. 502.
Можно определенно утверждать, что его политическим идеалом в то время стал социализм с заметным фашистским оттенком. Вместе с тем радикальные версии социалистических теорий вызывали у фантаста лишь явное раздражение. Коммунизм он ненавидел, а большевистскую революцию в России рассматривал исключительно как бедствие и катастрофу. Лавкрафт считал социализм неизбежным последствием развития технологической цивилизации, при которой машины отнимают у людей возможность заработка. Дабы предотвратить разрушительное восстание обездоленных, правительство должно заняться регулированием экономики. Иначе неизбежен всеобщий разрушительный бунт и крах цивилизации, сопровождающийся гибелью западной культуры. (Именно так Лавкрафт, толком не разбиравшийся в хитросплетениях русской истории, воспринимал и события 1917 г. в России.) Он скептически отзывался о коммунистических увлечениях Ф. Лонга и Р. Барлоу и с юмором воспринимал их попытки просвещать его в теории марксизма.