Лавр
Шрифт:
3 ФЕВРАЛЯ. В тяжелой "аляске" я бреду среди легко одетых прохожих, вероятно, еще осень. Дорогу, по которой мчатся на всей скорости автомобили, перебегает маленький огненно-рыжий бельчонок. У него, точно бритвой, срезана передняя лапка. Зверек волчком бьется у меня в ногах. Я вхожу в высокий цилиндрический дом с застекленными стенами (типа "Бородинской панорамы") и узкими коридорами. Сквозь открытые там и сям двери вижу толпящихся людей. Никак не могу понять -
17 ФЕВРАЛЯ. Оконное стекло, громадное, но без рамы. Удар! Пробоина, и трещины разбегаются вокруг. У меня проломлен череп. Во лбу дырка с хороший лом диаметром. Хлюпает кровавая жижа. Могильщик копает яму в углу железной ограды. Догадываюсь это моя могила. Сам я стою рядом и даю ценные указания. Она - по другую сторону, но ничего не говорит. Я смотрю на Нее и не могу наглядеться. Работа сделана - рана запеклась корочкой, туда попали волосы - их будет больно отдирать. - Кажется, я еще жив!
– говорю Ей. Могильщик: "Ишь чего удумал! Давай, ложись! Деньги уплочены!"
13 МАРТА. Я еду к Ней на Сходню. Уже у самого подъезда каким-то внутренним чутьем угадываю - Ее нет дома. Поднимаюсь зачем-то на крышу, превращенную в пляж. Там ходят жильцы в купальных костюмах, а к небу возносятся колонны. Притворяясь загорающим, наблюдаю за Ней и ее подругой. Хочу подойти и объясниться раз и навсегда. Неожиданно о ногу начинает тереться огромная красная кошка. Тяну руку погладить зверя. Он оборачивается девушкой, а вместо рук - когтистые кошачьи лапы. Я притягиваю оборотня к груди. Зверь полосует грудь острыми, как лезвие ножа, когтями. Чем сильнее я обнимаю Ее - тем невыносимее становится боль! Нет, это уже не крыша, а какое-то каменистое плоскогорье. Только что отгремело сражение. Она идет
19 МАРТА. Идиот! Ларв съест тебя живьем! Неодолимая сила повлекла меня в метро. Мне уже мало безмолвно взирать на девичий силуэт. Я спустился вниз и устроился у стены при входе на один из эскалаторов. Вагоны выплевывали в пространство станции порции красных от духоты горожан. Сердце то яростно стучит, то просто замирает. Перехватывает дыхание, и плывут силуэты. Наверно, у меня жуткое лицо - женщина в будке смотрит, как на мертвеца. Вот и Она! Без пяти девять. Украдкой бросила взгляд. Заметила? Толпа разделяет нас, Она опрометью взбегает по ступеням, точно испуганная горная лань. Я устремляюсь вверх по соседнему эскалатору, расталкивая медлительных сограждан. Все повторяется в этом мире. У меня странное чувство, что такое когда-то уже происходило со мной. Пусть не здесь, не в этом городе, не в этой стране и не в этом веке... Меня звали как-то иначе, лишь имя любимой неизменно во все времена... Я поспеваю первым к стеклянным дверям. Но зачем, зачем я Ее преследую? - Постой! Она проскальзывает мимо и стремглав летит к спасительному автобусу. Мне не догнать - ноги ватные, но вскормленный необузданным чувством извивающийся сгусток бросается следом, он почти настигает в яростном желании достать, дотянуться...
27 МАРТА. Скорее всего, Она меня даже не заметила. Просто спешила на работу. А я вообразил себе невесть что. И вот вам, пожалуйста! Маленькая, едва различимая рыбка резвится в локте от носа. Я опустошен, раздавлен, смят. Все старания впустую.
Завтра встреча. Встреча с ней. Я буду сидеть по ту сторону стола, произносить дурацкие тосты за милых дам, изображая полную раскованность. И может быть, если повезет, поймаю один из тех взглядов, что меняют судьбу...
* * *
26 МАРТА. Через улицу спешат автомобили... Будь неладен этот троллейбус. Надо же, хоть бы раз обесточили линию! Она бы стояла, в напрасном ожидании - а я бы смотрел и смотрел на Нее. Ну, и что, если впервые опоздает на работу? Не убьют же за это? Интересно, а если перекусить провод? Ларв, странно изогнувшись, устремился вверх. Затем ярко вспыхнуло. Готово!
27 МАРТА. Завтра встреча нашей бывшей группы, встреча выпускников. И так уже восьмой год. Я должен быть готов, и я буду готов... Правда, снова выпал Отшельник.
(Август 1999)