Лазарь
Шрифт:
– Не спускайся пока. Я скажу, когда мы закончим.
– Ладно.
Йона проводил Нолена на кухню. За дверцами дровяной печи потрескивал огонь.
– Выпьешь кофе?
– Нет, спасибо… я не… – Нолен замолчал и опустился на стул.
– Ты вообще как себя чувствуешь?
– Дело не во мне, – озабоченно ответил Нолен.
– Да что случилось?
Нолен, не глядя ему в глаза, разглаживал ладонью скатерть.
– У меня тесные контакты с коллегами из Норвегии, – медленно начал он. – Недавно позвонили
– Я знаю.
Нолен сглотнул, снял очки и сделал вялую попытку протереть их, после чего снова надел.
– Йона, я приехал сюда, но не знаю, как объяснить… в смысле, чтобы ты не…
– Говори, в чем дело. – Йона налил воды и поставил стакан перед Ноленом.
– Насколько я понимаю, полиция Осло передала нашей уголовке одно расследование… в Осло в многоквартирном доме нашли убитого. Все указывало на обычную пьяную ссору, но в морозилке у жертвы обнаружились части человеческих тел… на разных стадиях разложения… Полиция разрабатывает версию, что убитый был ранее неизвестным осквернителем могил… возможно, некрофил и каннибал… как бы то ни было, он ездил по округе как торговец антиквариатом, бывал на ярмарках, участвовал в аукционах, а заодно вскрывал местные могилы и забирал трофеи.
Нолен отпил воды и дрожащим пальцем вытер верхнюю губу.
– Какое это к нам имеет отношение?
– Не хочу тебя шокировать, – Нолен в первый раз взглянул Йоне в глаза, – но у него в морозилке обнаружили череп Суммы.
– Моей Суммы?
Йона схватился за разделочный стол и опрокинул пустую винную бутылку, но даже не заметил, как она упала в раковину, где стояли стаканы и фарфоровые чашки. В ушах зазвенело, перед глазами возник образ жены.
– Ты уверен? – прошептал он, глядя в окно, на теплицы.
Нолен поправил очки и стал рассказывать, как полиция при помощи ДНК пыталась определить, куски чьих тел оказались в морозилке убитого. К расследованию подключили Европол, финские и скандинавские полицейские базы.
– Полицейские нашли зубную карту Суммы… а так как свидетельство о смерти подписал я, они позвонили мне.
– Понимаю. – Йона сел напротив друга.
– У него дома обнаружились подтверждения, куда и когда он ездил… в середине ноября он посетил аукцион в Елливаре… это недалеко от могилы Суммы.
– Ты уверен? – повторил Йона.
– Да.
– Можно посмотреть фотографии?
– Нет, – прошептал Нолен.
– Я в порядке. – Йона посмотрел Нолену в глаза.
– Нет, – прошептал тот. – Не смотри.
Но Йона уже достал из его сумки папку с эмблемой уголовной полиции и стал одну за другой выкладывать фотографии на кухонный стол.
На первом снимке камера смотрела прямо в открытую морозилку. Из ледяного кома торчала посеревшая детская ножка. Рядом с бородатым лицом и окровавленным языком
Йона перебирал фотографии полуразмороженных частей тел, разложенных на стальном столе. Вот сердце, разложение зашло далеко; голень с коленной чашечкой; младенец целиком; три чистых черепа; зубы и целый торс с грудью и руками.
На кухню вдруг вошла Валерия; она поставила на стол рядом с мойкой две кофейные чашки.
– Черт! – Йона попытался прикрыть фотографии, хотя уже понял, что она все видела. Валерия тихо пробормотала: “прости!” и торопливо вышла.
Йона встал, одной рукой оперся о стену, взглянул на теплицы, потом снова на фотографии.
Череп Суммы.
Это просто случайное совпадение, говорил он себе. Осквернитель могил не знал, кто она. Ее имени нет на надгробии, ее нет ни в одной базе данных.
– Что известно о преступнике? – спросил он, слушая, как Валерия поднимается по лестнице.
– Ничего. Никаких следов.
– А жертва?
– Судя по всему, в квартире произошла ссора. У убитого в крови на момент смерти было высокое содержание алкоголя.
– Разве не странно, что полиция не нашла вообще никаких следов второго участника?
– А ты что думаешь? Йона, о чем ты вдруг подумал? – напряженно спросил Нолен.
Глава 6
Когда Йона поднялся и постучал, Валерия сидела за компьютером.
Она обернулась. В свете бледного луча, падавшего сквозь окно с перемычками, ее волосы казались каштановыми.
– Нолен уехал, – вполголоса сказал Йона. – Прости, что я сорвался. Не хотел, чтобы ты это видела.
– Я не настолько трепетная. И мертвецов видела не один раз.
– На этих снимках не просто части тел… это очень личное. – Йона замолчал.
В Стокгольме имелось одно семейное захоронение, где на надгробной плите значилось “Сумма Линна” и “Люми Линна”, но урны содержали не их прах. Смерть жены и дочери Йоны была инсценирована, на самом деле они много лет прожили в секретном месте под новыми именами.
– Давай спустимся на кухню, разогреем суп, – предложила Валерия после минутного молчания.
– Что?
Валерия обняла его; Йона обхватил ее руками, прижался щекой к волосам.
– Давай спустимся, поедим, – тихо повторила Валерия.
На кухне она достала из холодильника суп, который они сварили вместе. Поставила кастрюлю на плиту, зажгла конфорку и включила лампочку в вытяжке, но Йона выключил свет.
– Так что случилось? – просила Валерия.
– Осквернили могилу Суммы, и… – Йона замолчал, отвернулся, и Валерия увидела, как он вытирает слезы.
– Можешь плакать, тут нечего стесняться, – осторожно заметила она.
– Не знаю, почему я так разволновался… один человек раскопал ее могилу и забрал череп в Осло.