Лазурный
Шрифт:
– Кофе, - протягиваю кружку, сам не замечаю, как дрожат руки и бьет холодный пот. И не понятно почему, из-за нахождения рядом охотника, приносящие на инстинктивном уровне опасность и желание сбежать или просто от всего случившегося.
– Ничего не хочешь мне рассказать?
– кладет руку на плечо, я вздрагиваю, смотрю в глаза, - я вижу, что с тобой что-то не то, так расскажи мне. Ты не зря просил придти вечером. У тебя проблемы? Кто-то угрожает, нашел компромат?
–
– Пообещайте не упокаивать сразу, - улыбка вышла кривая, но капитан кивнул, - вы сами ничего не замечаете?
– тот пригляделся и отрицатель он покачал головой, лишь спросил:
– Ты никогда не мерзнешь, и дома всегда ходишь в легких штанах и футболках, босиком, а тут длинный рукав и даже тапочки, - показал капитан, - могу списать на нервы и траур от потери брата. Но тут явно что-то не то, - положил руку на плечо, - и ты холодный, - и тут до него дошло, - Дир, нет!
– в его глазах застыл ужас и боль. Он потерял не только оперативника, но и хорошего друга. Им я был, и надеялся остаться даже в таком состоянии.
– Именно, - он потянулся за палочкой, - не стоит, я сам уйду, - он все еще держал палочку на изготовке, - я похороню брата, продам квартиру, оставлю все в сейфе на наследников, у нас богатая семья на наследников, пусть и побочная ветвь, тогда открою штору и уйду. Можете даже проверить горстку пепла оставленную после меня, - снова у меня получилась лишь кривая улыбка.
– Как это произошло и когда?
– палочка все еще в его руке. И скорее для успокоения, нежели для защиты.
– Вчера, - и больше я ничего ему не ответил.
– Значит, ты пригласил меня, зная, что будет?
– отпивая из стакана, смотря на меня. Я все еще стоял у плиты, когда как капитан сел за стол и смотрел на меня, все еще опасаясь или просто наблюдая.
– Нет, я не знал, что брат...
– Ты ему помог?
– снова дрожь и пронизывающий холод, - его кровь закончила процесс превращения?
– я лишь кивнул, - он не оставил тебе выбора, - не вопрос, а факт, - в этом весь Рэм.
Все знали моего брата как упертого барана, считающегося лишь со своим мнением, остальное его не интересовало. Все об этом знали и принимал его как он того заслуживал. Даже я принял его, потому что он так захотел. В больнице спросили с кем бы он хотел прожить остаток своей жизни и он показал на меня, при этом мое мнение его не волновало. Проклятие его изменило, но принципы и упертость остались. Он медленно сгорал и становился ближе к смерти. А сколько раз я его из петли доставал, руки перебинтовывал, и все равно, проклятие возвращало его к жалкой жизни.
–
– Три дня, капитан, - он удивленно поднял брови, я пояснил, - квартира давно выставлена на продажу, завещание написано еще год назад, сейф уже связан с продажей квартиры. Мне только похоронить брата осталось. А это через три дня. Так что я все сделал заранее, - ухмыльнулся, - только не рассчитывал на смену сущности, думал просто продать квартиру, купить себе комнату или однокомнатную, мне многого не надо. А тут даже заморачиваться не стану. Продам и умру окончательно.
– Дир, мне жаль, что так получилось, - уже в дверях спросил: - парням сам расскажешь или мне?
– Они приглашены на поминки, накрою стол и все расскажу, - спросил про питание, - сигареты и кофе, три дня продержусь, - он кивнул и покинул квартиру. А я обессилено рухнул на пол, прижимаясь спиной к двери кухонного гарнитура. Мне было не просто больно, а невыносимо, даже вымораживающе. Хотелось плакать, но слез нет, лишь горечь во рту и крик, больше ничего.
Не помню как дошел до своей комнаты, рухнул на кровать и проспал три дня, сам не знаю как. Анабиоз, мать его, установка на мозг. Телефон лежал рядом, не единого звонка, до самого дня похорон. Службу и место на кладбище было заказано давно, семейный склеп, венок из лилий на его голове и палочка мага в руках. Так хоронят всех чистокровных и аристократов. Наша семья не исключение. Аристократы в энном поколении. И остался прямой потомок лишь один и то, больше не человек. Магией я владею до сих пор, но это уже не то. Я считаюсь по документам мертвым. Даже древо рода показывает мою смерть.
После похорон, ко мне приходят напарники, я заранее наготовил всего, благо умею и люблю, но вот вкус я все равно не познаю, как бы не старался. Только кофе. Парни проходят на кухню, разливают вино и накладывают салаты. Тишина и лишь ложки и вилки стучат. А я сижу на кресле и смотрю на луну, подтянув под себя колени. Сегодня полнолуние, как не странно, ничего особенного.
– Дир, а ты?
– спросил Маркус. Он старший среди наших, старше только капитан, но он не пришел.
– Поешь с нами, - пригласил Саймон, весельчак и шутник, всего на пару лет старше меня. Учились в одной академии, и хорошо помним заслуги и успехи друг друга перед академией.
– Тебе надо, - настаивал Маркус, я отрицательно покачал головой. Не стану раскрываться сразу, пусть пока поедят и проводят брата. На какое-то время меня снова оставили в покое, о чем-то разговаривали, но в основном молчали. Лишь через час или два снова обратили на меня внимания. Снова Маркус, видя мой пустой взгляд.