Льдинка
Шрифт:
– Никем, я студент, – сказал Тима, едва успевая идти вровень с Артуром.
– Студент, – полупрезрительно фыркнул Артур, и Тима не на шутку обиделся. Тоже, понимаешь, выискался, юный ленинец.
– Да, студент, – сказал он чуть не с вызовом. – А что?
– Работать надо, – решительно изрек Артур и стремительно ушел вперед.
«Ага. Спасибо за совет», – угрюмо подумал Тима, понимая, что начинает уставать. Впереди показался небольшой пригорок, и Дильс жестом показал, что они почти добрались до цели.
Последний подъем оказался не таким уж простым. Все были на
– Ну чего тормозим? – тяжело дыша, поинтересовался Костя, вскарабкиваясь наверх.
Наконец пройдены ненавистные метры, отделяющие от самого верха, и Тима посмотрел вниз, затаив дыхание. Красотища была неописуемая. Близившийся закат был мягко-золотистого цвета, и казалось, что благородный металл заполняет почти все небо, при этом какая-то часть его тоненьким слоем выливалась прямо в океан, и он тоже постепенно принимал золотой оттенок, с чуть зеленоватой примесью, будто слой металла здесь слишком тонкий. И на этом великолепном сверкающем фоне океана и неба лежали голубоватые айсберги. Само небо было расцвечено, как радуга, – на западе вызывающе алеет, на востоке темнеет до густого фиолетового цвета.
– Е… твою мать, – обескураженно проговорил Дильс, снимая защитные очки.
Тима удивленно уставился на него, не веря своим ушам. Лицо Дильса было бледным, зато Костя выглядел так, будто его бросили в яму со змеями.
– Что случилось? – испуганно залепетал он, отчаянно моргая. – Дильс, где вертолет? А?!
Тут Тиму словно током ударило – они ведь ехали сюда не на природный ландшафт любоваться! Неужели?..
Он вперил взгляд в Дильса, и тот медленно кивнул, подтверждая самые худшие опасения. Медленным и размеренным движением он выудил очередную зубочистку и принялся катать ее во рту из уголка в уголок.
– Вот, видишь справа, что-то вроде площадки? Еще позавчера… он тут был.
В спину ударил порыв ветра, и Тима едва удержался на ногах. Дильс буркнул что-то и достал бинокль. Пока он смотрел в него, все остальные просто молча стояли и беспомощно пялились на то место, где, насколько понял Тима, еще совсем недавно находился вертолет.
– Я подозревал это, – тихо, будто бы про себя, сказал Дильс, но Тима услышал его.
– Это твои штучки? – взвизгнул Костя, подлетев к Тиме, но тот с едва скрытым отвращением произнес:
– Ага. Вчера ночью я пришел сюда и улетел на нем в Норвегию. А потом вплавь вернулся и лег спать.
– Поехали, – бесцветным голосом произнес Дильс, вставая между Тимой и взбудораженным Костей, который, судя по всему, намеревался разразиться бранью в адрес Тимы.
– Кк-уда? – Костя от волнения стал за-икаться.
– В гости к Кролику, на новоселье, – сказал раздраженно Дильс. – Или у тебя есть иные предложения? Мы возвращаемся на станцию. Скоро стемнеет.
– Что
Дильс мрачно шмыгнул носом, показывая, что ответ на данный вопрос очевиден.
– Скоро стемнеет, – повторил он, убирая бинокль. – Едем. А то и станция еще исчезнет куда-нибудь, ексель-моксель.
Не дожидаясь, пока остальные последуют его примеру, он молча начал спуск. В мозгу, как проблесковый маячок, вспыхивала одна и та же картина, которую он видел прошлой ночью: голубоватые огоньки, собирающиеся в невообразимую воронку. Теперь он понимал, что вертолет, скорее всего, исчез в ту же минуту. Только куда?
Молодежь понуро следовала за ним.
Обратный путь показался им кромешным адом. И не только потому, что все были потрясены чудовищной новостью; хуже было с погодой – небо полностью заволокло серыми тучами, видимость резко снизилась, и Тима едва различал перед собой сгорбленную спину Кости – новость о загадочном исчезновении «вертушки» сразила его наповал, и он еле передвигал ноги, как инвалид, путаясь и спотыкаясь на каждом шагу. Где-то у горизонта через огромный столб пролетевшей над ними снежной поземки на мгновение показалось солнце, и снежная пыль на его фоне выглядела почти черной. Погода явно издевалась над путниками.
И когда они, вконец измотанные и замерзшие, приблизились к зимовке, Тима с изумлением открыл для себя, что с удовольствием взорвал бы это строение. Дильс старался выглядеть бесстрастным, и это ему удавалось, хоть и ценой больших усилий.
Они остановились перед домом, и Дильс негромко сказал:
– Я бы предпочел сдохнуть, чем сообщить Злате эту новость.
Вздохнув, он открыл дверь и шагнул в дом.
Дальше было вообще что-то невероятное. Яна билась в истерике, отказываясь верить в исчезновение вертолета, Антон с посеревшим лицом смотрел куда-то в пол, Злата с каменным выражением принялась разогревать ужин. Лишь Аммонит с невозмутимой физиономией заваривал чай, что-то насвистывая себе под нос. Тима изумлялся стрессоустойчивости этого человека – это как нужно от всего абстрагироваться, закрыться, как рак-отшельник (аммонит, черт возьми), в своей раковине, чтобы ничем не выдать своего состояния! В том, что оно на грани психоза, как и у всех присутствующих, он не сомневался, ведь Аммонит такой же смертный, как и все остальные, но умение этого человека контролировать свои чувства вызывало уважение.
Несмотря на то, что все были голодные, есть совершенно не хотелось, но Тима через силу запихнул в себя порошковое пюре с зеленым горошком. Зато чай выпил с наслаждением.
Дильс к еде даже не притронулся, лишь отхлебнул крепкого кофе.
– После ужина никуда не расходиться, – хмуро сказал он.
– Ха, щас, пойду прогуляюсь перед сном, понюхаю свежий воздух! – проворчал Антон.
Волки.
Эта мысль с каким-то безумным спокойствием ланцетом разрезала сознание Ланы. До этого она видела этих животных только на экране телевизора, да у дяди Жени дома на стенке висит шкура убитого им волка, но чтобы вот так, в лесу, один на один…