Льдинка
Шрифт:
Когда он вернулся в комнату и вывалил все это добро на стол, у девчонок глаза полезли на лоб.
– Ты в своем уме, Антон? – наконец спросила Лана. – Знаешь, как это называется? Воровство, вот как!
– Ой, нашлась праведница, – отмахнулся тот с присущим ему хладнокровием, когда речь заходила о еде. Он разложил на столе консервы. – Интересно, они съедобны?
– Ты хоть срок хранения посмотри, – посоветовал Тима, раздувая пламя. Он боялся сглазить, но вроде печка работала исправно. Уже одной
Антон посветил фонарем на банку, приблизил ее к глазам почти вплотную, словно пытаясь разглядеть под железом ее содержимое. Удивленно прищелкнул языком.
– Или у меня уже глюки от всех наших приключений, или я стал плохо видеть. Тут написано: «Срок годности до 01.01.78».
Он взял другую банку, около минуты вертел ее в руках с озабоченностью опытного коллекционера, рассматривающего редкую монету, затем поднял глаза на ребят:
– Такая же хрень. Тут, по ходу, какой-то Плюшкин жил, всякий хлам собирал.
Тима ничего не ответил. Отрегулировав заслонку на печке, он помогал Яне снять размокшие ботинки. Носки девушки тоже были мокрые, и он потянулся к рюкзаку – как хорошо, что он догадался взять с собой запасные!
– Переодевай.
Яна благодарно улыбнулась и стала стягивать носки.
Лана, видя, что Антон полез в мешок с сухофруктами, недовольно сказала:
– Антон, это неприлично. А если вернется хозяин?
Антон засмеялся. Выудил из мешка сморщенную дольку яблока темно-коричневого цвета, с подозрением оглядел и понюхал. Затем откусил кусочек, пожевал.
– Дорогуша, проснись и пой. Ты что, не поняла, что этот дом пустует как минимум лет десять? А то и все двадцать?
– Странно, – задумчиво сказала Лана. – Мой дядя с лесниками тут все исходил, заброшенных сторожек не должно быть.
– Какая теперь разница, – беспечно отозвался Антон, откладывая сухофрукты в сторону – по крайней мере, с ними все в порядке. Теперь его взгляд упал на бутыль, скромно стоявшую в сторонке, и глаза его блеснули.
– Господа, кто желает отведать местного виски? – галантно произнес он, роясь в карманах в поисках перочинного ножа.
– Только не говори, что собираешься попробовать это пойло, – морща носик, проговорила Яна, но Антон невозмутимо ответил:
– А почему бы и нет? Это не консервы, в конце концов, тут и портиться нечему…
Он нашел нож и ловко срезал тряпочку, закрывавшую горлышко.
– Тима, скажи ему, – Лана перевела взгляд на Тимофея.
Тот пожал плечами:
– Что я, нянька ему? Хочет, пусть пьет. А что дом действительно заброшен, я тоже уверен, и никто сюда не придет.
Увидев, как вытянулись лица девушек, Тима поправился:
– Я имею в виду хозяев дома. А вот наши дорогие друзья вполне могут увидеть свет в окне и найдут нас.
Видя, что выражения
Антон к тому времени уже окончательно освоился и почти не слушал разговора сокурсников. Открыв бутыль, он осторожно наклонился к горлышку и вдохнул.
– Класс, – похвалил он, оглядываясь.
– Что, кружку ищешь? – язвительно спросила Яна, но Антон не смутился. Он достал опустошенную фляжку Тимы и стал аккуратно переливать в нее самогон.
– Может, еще раз попробуем позвонить? – с надеждой спросила Яна. Она сидела прямо у печки, вытянув вперед ноги в теплых носках.
Лана достала телефон, взглянула на экран и молча покачала головой.
– Прямо как в этих ужастиках, – пробормотала Яна, не отрывая взгляда от выскакивающих искр. – Ни связи, ни снегоходов, ни еды, вообще ни фига…
– Как это ни фига? – «обиделся» Антон, делая жест рукой, мол, посмотри, сколько всего на столе, а ты нос воротишь. – Ешь, называется, не хочу. Икра красная, икра баклажанная заморская… Хочешь, грибков сварим? – предложил он, взбалтывая фляжку с перелитым самогоном.
– Нет уж, – сказала Лана с отвращением. – Они наверняка червивые.
– Еще лучше. Будет жульен с мясом.
– Антон, хватит, – не выдержала Яна.
– Ну и ладно, – не стал настаивать Антон.
Он сделал маленький глоток. Глаза его на мгновенье прикрылись, затем он картинно выдохнул.
– Полный отпад, Тимыч! В жизни такого не пробовал. Хочешь?
Тима с недоверием посмотрел на мутную бутыль, затем понюхал из горлышка.
– Не траванемся?
– Да ладно, не бзди.
После минутной борьбы с самим собой Тима все же взял у Антона фляжку и сделал несколько глотков. В горле моментально запершило, самогон был куда крепче обычной водки. Зато через мгновение по желудку разлилось приятное тепло, и на душе стало немного спокойней.
– Вроде нормально, – сказал он, вытирая губы.
Его взгляд упал на Яну – она все еще куталась в куртку, продолжая держать ноги у печки.
– Тебе, кстати, тоже это необходимо.
– Ну уж нет, – фыркнула девушка. – Может, они в эту бутылку мочились.
– Ага, и плевали, и сморкались, – подхватил Антон. Щеки его раскраснелись, и настроение заметно улучшилось. – Не грузи, Яна. Тимыч дело говорит, быстрее согреешься.
– Ладно, только чуть-чуть, – неожиданно согласилась Яна, и Тима протянул ей фляжку.
Пока она с подозрением принюхивалась, Тима произнес загробным голосом:
– А весной, когда сойдет снег, в заброшенной избушке обнаружат четыре трупа, и вскрытие покажет, что причиной смерти стал некачественный алкоголь…
Услышав это, Яна поперхнулась.