Лебединая песня

В низовьях Амгуни на притоке, вытекающем из большого озера, раскинулось старинное русское село Раздольное. Испокон живут в нем рыбаки и лесорубы, но деление это условное: нет рыбака, который бы зимой не рубил лес, а лесоруба, который осенью не лавливал бы рыбу.

На краю села — дом лесника. Толстые лиственничные бревна, прорезанные пятью окнами в деревянных кружевах, не потускнели от времени. Будто солнечные лучи, пробегая

по срубу, так и остались на нем, и стоит он, отливая золотом в ясную и пасмурную погоду.

Жена у лесника давно умерла, оставив дочь Елену. Лесник баловал ее, приносил из тайги зверушек и птиц. Дочь выросла и стала учительницей в местной школе, но привычка ухаживать за животными осталась.

Однажды лесник принес домой лебедя.

— Может, Елька, выходишь птицу, — обратился он к дочери. — Крыло у нее перебито. Слыхал я, что лебедь к человеку привыкает, ручным становится, ежели к нему с лаской.

Очень обрадовалась Елена. Отец не держал никакой домашней живности, кроме лайки, с которой ходил в лес. Привязав собаку, она пустила лебедя во двор, насыпала в кормушку овса, налила воды в корытце. Волоча по земле правое крыло, лебедь отошел в дальний угол к сараю и начал клювом очищать помятые перья. Были они не чисто белыми, а имели дымчатый оттенок, словно испачкались в саже. Конец клюва и лапы отливали черным глянцем. Голову, покоящуюся на гибкой шее, украшали живые сторожкие глаза.

— Лебедь-то молодой, — заметил лесник, — доверчивый, а вот не ест. Гордая, видать, птица. К ветеринару снести бы его надо.

— Зачем к ветеринару? Я его лучше хирургу покажу.

Однако нести лебедя в больницу Елена постеснялась. Она пригласила молодого врача к себе, и тот не смог отказать миловидной учительнице. Он пришел к леснику после дежурства, внимательно осмотрел поврежденное крыло птицы, перевязал и, улыбнувшись, сказал:

— Кость цела. Заживет — летать будет.

Со всей нежностью девичьей души привязалась Елена к лебедю. Словно за ребенком, ухаживала за ним. Вдоволь кормила зерном и свежей сочной травой, часто меняла воду в корыте. И Снежок, так назвала она лебедя, начал поправляться. Когда видел Елену в белом платье, то ходил за ней по пятам.

Хирург Разумов, направляясь на дежурство в больницу, не раз останавливался возле дома лесника и спрашивал, завидя молодую хозяйку:

— Ну как, Елена Дмитриевна, поживает ваш Снежок?

— Хорошо, Александр Степанович, — отвечала она. — Видимо, скоро и повязку с крыла снять можно?

— Не торопитесь делать это. Я посмотрю «больного», а тогда и решим.

В первый же свободный день Разумов снова внимательно и осторожно осмотрел крыло Снежка.

— Отлично! — воскликнул он. — Лучше не бывает. Можно снять повязку, рана зажила. Смотрите теперь за ним хорошо, улетит он от вас. Поверьте, инстинкт к странствиям окажется сильнее привязанности.

Радость на лице Елены сменилась тихой грустью. Глаза ее ласково следили за удаляющейся птицей.

Ну что ж, чему быть, того не миновать. Но только не хочется верить в скорую разлуку, уж очень я привязалась к лебедю.

— Ах, Елена Дмитриевна! Если бы я мог стать для вас таким же предметом внимания и ласки, как Снежок, я бы навечно остался в Раздольном.

Елена в смущении опустила ресницы, понимая, что он шутит.

Шло время. Крыло у Снежка зажило настолько хорошо, что он уже не волочил его. Охорашиваясь, лебедь взмахивал им, как вполне здоровым, поправлял и укладывал

на нем перья.

Невдалеке от околицы находилось небольшое озерцо. Елене казалось, что ее питомец очень тоскует по водному раздолью, и она решила отнести Снежка на это озерцо. При виде воды лебедь заволновался. Вырвавшись из рук хозяйки, он с нетерпением заспешил к воде. Как красив и гармоничен был его бело-дымчатый силуэт, плавно скользивший по водной глади на фоне темной прибрежной зелени!

Залюбовавшись лебедем, Елена присела на высокую кочку, задумалась. Ей вспомнились чудесные сказки детства о лебедях, уносивших на крыльях братца Иванушку, о прекрасной царевне-лебеди. Она не слышала шагов подошедшего сзади охотоведа и слегка вздрогнула, когда он произнес:

— Здравствуйте, Елена Дмитриевна! Охраняете своего лебедя? Стерегите, стерегите. Охотников у нас много, подстрелят невзначай.

— Да неужто найдется такой, у кого рука поднимется? Законом и сердцем запрещено убивать этих красивых птиц.

— За всех поручиться нельзя. — С этими словами Березин опустился на землю подле Елены.

— Куда это вы ходили с ружьем? Ведь охота запрещена.

— Вот поэтому и пришлось прихватить ружье. На охоте за зверем без ружья обойтись можно, за браконьером — без ружья делать нечего. У меня неподалеку солонцы, вот и решил проверить, не ходит ли на них кто. Вы и впрямь, я вижу, пасете лебедя.

— Да вот приходится беречь от вашего брата — охотника, да от собак. А то, гляди, и волк подскочит. Нынче их много развелось при вашем покровительстве, — усмехнулась Елена.

— Вы, Елена Дмитриевна, всегда идеализируете природу и делите животных, как людей, на добрых и злых?

— А что, разве это неверно? — недоуменно спросила она, подняв на охотоведа свои большие голубые глаза.

— Нет, неверно. В вашем представлении голуби и косули наделены святой кротостью, они у вас — символ миролюбия, нежной робости, а тигр и волк — олицетворение жестокости и коварства. Не так ли? А присмотритесь-ка к ним поближе! Увидев крадущегося тигра, не станешь сомневаться в его намерениях, а вот самец косули может играючи подойти к самочке и вонзить ей в бок острые рога — вот где настоящее коварство! Ведомо ли вам, что голуби, посаженные в клетку, способны убить друг друга?

— Какой же вы злой, Березин! — Елена решительно поднялась, давая понять, что такой разговор делается для нее несносным.

Охотовед простился с Еленой. Удаляясь, он досадовал, что не так повел разговор и вызвал гнев ее вместо расположения.

Тем временем Снежок, вволю накупавшись и наплававшись, вышел на берег, принялся охорашиваться, перебирая перья своим клювом, ярко-желтым у основания и черным в конце.

— Ну что, друг мой, пойдем обедать? — С этими словами Елена направилась к селу. Лебедь послушно следовал за ней. Возможно, что белое платье девушки напоминало ему собратьев, и потому он не отставал от нее.

Накормив Снежка вареной пшеницей и мелко искрошенными листьями капусты, Елена занялась домашними делами.

С этой поры Снежок каждый день стал бывать на знакомом озерке. То важно шествовал вместе с Еленой по знакомой ему теперь дороге, то поднимался на крыло и перелетал ложбину, отделявшую озеро от околицы, подолгу плавал и купался без всякой охраны.

Начались заморозки. Лесник вместе с охотоведом и врачом решили поехать на медвежью охоту. Обсудить охотничий маршрут, проверить, все ли предусмотрено, собрались в доме лесника.