Лечение водой
Шрифт:
– Слушай, а ты у нас будешь жить, да? – Марина спросила, намеренно выражая любопытство; и как бы стараясь таким способом быстрее преодолеть дистанцию к незнакомому человеку. Она хитро-нахально улыбнулась. – Мать звонила мне в Т***, сказала, ты к нам подселился…
– Подселился, припекся… ну-ну, – Денис с шутливым видом прикоснулся пальцем к ноздре.
– А как тебя зовут?
– Побыстрей бы свет дали, – послышался голос Натальи Олеговны.
– Это еще зачем, – Марина обернулась к своему парню и поцеловала его взасос.
Через
Гамсонов, тем временем, уже закрыл чат. Лепестки ICQ горели ровным красным цветом. Теперь он последний раз выверял галочки, чтобы отправить ставки букмекерам.
За окном – сиренево-синие краски улицы. Теперь они были такими сочными, когда ничего не отражалось на стекле. Колючие шапки кленов далеко… они побурели, остыли в вечерней тьме. Фрагменты горизонта с окунувшимися в огонь вздымленными облаками… как замершие сиреневые взрывы…
Когда Гамсонов двигал головой, луч фонарика поверх ноутбука высвечивал фужеры в серванте напротив. И казалось, ряды хрусталя в серебристом осадке, а еще… эти буро-оранжевые уголки, застывшие в фужерах. Так похожи на части, уголки кленовых листьев… откуда взялись странные маленькие отражения? С улицы? Как это возможно? Но Гамсонов ничего не заметил, а только посматривал на значок «Адаптерное питание».
Вдруг из-за косяка взметнулись белокурые волосы.
– Привет! – Марина озорно подмигнула Гамсонову.
Он покосился на нее уже тревожно.
– Слушай, а ты у нас будешь жить, да?
– А-а… – он обернулся, не переставая щелкать по клавиатуре. – Я раньше бывал в Т***. Понравился город?
– Откуда знаешь, что я там была?.. Конечно, понравился, учитывая, что мы там делали.
– И что же?
– Да трахались – что еще можно делать в такой поездке.
– Ой-й-й-й… какая ты пошлая, – Гамсонов улыбаясь наморщился и шмыгнул носом. – И Т***… точно такой же. Там тебя кинуть могут токо так.
– В смысле «кинуть»?
– В прямом. Ты там квартиру купишь, а потом узнаешь… что она кому-то еще параллельно продана. Один парень так и делал… – Гамсонов ухмыльнулся и с хитрецой и дружелюбно – как всегда ухмылялся любой афере. – Я те реально говорю. Он квартиры одни и те же продавал одновременно разным людям. И смылся потом…
Марина смотрела на Гамсонова… и тут расхихикалась. Больше всего ей понравилось, с каким благородным видом Денис это рассказывал.
– А чё ты ржешь-то… гы-гы-гы. А еще там мэр… о-о-очень продажный… там вообще весь бизнес куплен. Барыги всю площадку скупили…
– У мэра?
– Может и у мэра, а может… чё думаешь, они мэру напрямую будут платить… эй, слушай, ничего здесь не трогай, поняла? – опять предостерег Гамсонов. – Пусть все лежит, как лежит.
Он спохватился, потому что Марина уже прошла в его комнату и с хищным, стервозным любопытством рассматривала лежавшую повсюду разобранную технику. Когда ее лицо попало в поле света «Шахтера», Гамсонов углядел веснушки.
– А ты
– Лучше сядь на самый угол. Ничего не двигай.
Он хотел еще прибавить: «особенно за кроватью следи», но поостерегся – а то вдруг эта девица его неправильно поймет.
– Тут вообще каждая деталька, каждый шурупчик… если чё нарушится…
– Да поняла я, поняла… а сколько те это приносит в месяц?
– Теперь будет меньше приносить. Маршруты все перековеркаются из-за нового места жительства… по заказам ездить… придется привыкать…
Марина посмотрела на него… и опять захихикала. Почти перегнулась от смеха. Что и говорить, она была настроена на благодушный лад – она действительно здорово повеселилась в свою поездку, да и Гамсонов ее заинтересовал.
– А к этому городу я очень странно привыкаю, – закончил он.
Тут Марина прекратила смеяться.
– В каком смысле?
Денис подумал о странной обстановке, ощущениях…
– Неважно. Ни в каком.
Марина пристально смотрела на него, но он только продолжил печатать на ноутбуке.
– Ты будешь ездить в Москву и продавать это все?
– Я в Москве продаю, да.
Разговор вроде иссяк, но она не уходила. Все разглядывала разобранные КПК, полусобранные телефоны…
– А зачем резинки на телефонах?
– Чего?.. – Гамсонов отвлекся от экрана… – Много будешь знать… сама знаешь, что будет. Всякое может быть, – он причмокнул губами.
Она обошла кровать, посмотрела на экран и увидела футбольный тотализатор.
– Ой, блин, слушай, а я всегда так боялась играть на всех этих… это ж, по-моему, кучу денег просадить можно.
Она сказала это… как-то наивно и удивленно. Будто на самом деле… не совершила в жизни ни одного плохого поступка.
– Ну… можно. А может, и не можно.
– Там же, по-моему, все запрограммировано.
– Что запрограммировано?.. Футбол запрограммирован?
– Не, ну просто… – она не окончила. Ей вдруг опять, уже в третий раз стало дико смешно от этой незамысловатой Денисовой шутки – она снова засмеялась; пуще прежнего. – Блин, я просто… я просто помню, как-то зашла в эти игровые автоматы… – выговорила она, корчась от смеха. – Они там все сидят такие… холеные… и один такой стольник вытаскивал…
– Гы-гы-гы… кто? Автомат игровой вытаскивал стольник?
– Да не автомат, дурак! Эти лохи, которые там сидели… блин, это так смешно выглядело!
– А кто играет на автоматах? Я не играю.
– A-а… так ты только на футболе?
– Естественно.
Тут она подумала, что, наверное, с момента, как вошла в квартиру, кажется Гамсонову глупой, и разом посерьезнела.
Ведь на деле Марина всегда любила казаться значительной и авторитетной.
– Ладно. У меня чё-то больно веселое настроение.
– Эт-то… я заметил.
– Короче, слушай. Если будешь водить сюда девочек, не парься по поводу моей матери. Она все равно ничё не скажет.