Лед и пламя

Сандему Маргит

Их общение протекало прекрасно и на следующий день. Когда Белинда заметила, что ее приняли с открытой душой, она стала вести себя не так неловко и неуклюже. Присущая ей мягкость проявлялась более осязаемо, и Винга не могла бы найти более заботливой камеристки. Родители Белинды уехали с твердой решимостью выиграть борьбу с драконом за маленькую Ловису, хотя и не имели понятия, как это сделать.

В середине дня приехал ленсман и сообщил, что найден человек в Кристиании,

супруга которого изменяла ему с Гербертом Абрахамсеном. Он сознался, что это он приезжал верхом в Элистранд и убил Герберта. Он давно искал этого распутника. Он был разведен со своей женой и жил только одним: отомстить Абрахамсену. Теперь это было сделано, и он выражал сожаление, что кто-то должен сидеть в тюрьме за его преступление. Вильяр был оправдан окончательно.

Вечером Винга попросила его подняться в ее спальню. Она хотела поговорить со своим внуком с глазу на глаз.

— Вильяр, ты неисправимый, строптивый мальчик… Может тебе старая бабушка высказать кое-какие пожелания?

— Бабушка, ты не старая. Ну, давай, говори!

— Старая-старая, — сказала она. — Не знаю, как будет дальше, но я чувствую себя не особенно здоровой, должна сознаться. Но ведь я прожила исключительно прекрасную жизнь вместе с лучшим мужчиной на свете. И это, Вильяр, не преувеличение!

— Я знаю это. Подобных дедушке Хейке нет на свете. Либо это должна быть бабушка Винга, — улыбнулся он.

— Благодарю тебя! Я думала прожить с ним еще несколько лет. Но он, ты знаешь, тоже стар. В конце концов получается так, что старики следят друг за другом, опасаются, что другой заболеет или что-то еще.

— Я понимаю.

— Ну, как бы ни сложились мои дела, я не собираюсь сдаваться, ты знаешь. Но, как бы то ни было, у меня есть еще кое-какие небольшие заботы…

— В чем я могу тебе помочь? Я сделаю это охотно.

— Ха! — она хрипло рассмеялась. — Не преувеличивай! Первое: женись! Он скорчил гримасу.

— Вот видишь, — сказала она, торжествуя. — Не так легко выполнить мои пожелания. Однако, Вильяр, ты должен жениться! Иначе все пойдет прахом. Ты знаешь, что на чердаке здесь кое-кто живет, кого мы должны оберегать, пока не придет настоящий…

— Я знаю, что на чердаке обитает кое-кто другой, — колко заметил Вильяр.

— Серый народ? Он исчезнет вместе с Хейке.

— У меня не было времени смотреть на девушек.

— Девушек? Тебе 28 лет. Тебе скорее надо называть их женщинами.

— Да, бабушка, обещаю держать глаза открытыми. Я понимаю, что это серьезно.

— Да. Наши житейские дела опять плохи. У Кристера дочь Малин, которой теперь 6 лет. Так что здесь мы, по меньшей мере, застрахованы. Но ты не имеешь детей. А третьей из вас в этом поколении, Саге, всего 12 лет. Будут ли у нее дети, никто не будет знать много лет. Итак, Вильяр,

торопись.

— Сделаю все, что смогу, — улыбнулся он. — Следующее желание?

— Да, — вздохнула Винга. — Не мог бы ты быть для Белинды чем-то вроде «хорошего человека»? Например, опекуном. Она так одинока, бедная девочка. Не мог бы ты ввести ее в жизнь? Ей нелегко.

— Я знаю, я думал об этом. Ты знаешь, если уж взял на себя ответственность за другого человека, то нельзя отпустить его неосторожно, как бросают на пол какой-то предмет. Я сделаю все, что смогу, чтобы устроить Белинду. Что-то еще?

— Нет, вообще-то нет. Я знаю, что ты поддержишь Хейке, если он останется один, так что об этом мне не нужно тебя просить. А твои родители так счастливы вместе, что о них я не беспокоюсь.

— Я тоже нет. Они и с Линде-аллее справляются прекрасно. Хуже дела с Гростенсхольмом.

— Да. Несмотря на постоянный ремонт и перестройки, Гростенсхольм остается старой развалиной.

— Да, однако это — уютная развалина! Несмотря на серых!

Той ночью в лесах выли волки. Когда забрезжил рассвет, Винга умерла.

А когда Хейке, окаменевший от горя, встретил ясный осенний день, то его ждало новое потрясение. Внизу, на лестнице дома, стояла Тула. Дикая, отчаянная Тула с волчьими глазами. Хейке стоило только взглянуть на нее, и он знал, что теперь, после смерти Томаса, для нее рухнули все преграды. Никогда он не чувствовал с ней такую родственную связь, как теперь! Никогда они не понимали друг друга лучше!

11

— Входи, — кратко сказал он. — Винга умерла.

— Я знаю, — ответила она. — Я услышала вой волков. Тогда я поняла, что у тебя большое горе.

— Да. Входи!

Тула окинула дом взглядом снизу вверх.

— Пока нет. Сначала я провожу Вингу до могилы. Как ты думаешь, могу я остановиться в Линде-аллее? Хейке понял ее загадочную речь.

— Конечно! Как поживает Кристер и его небольшое семейство?

— Отлично. Какое-то время им будет меня не хватать, а затем жизнь потечет для них, как обычно. Они прекрасные люди, все трое.

Хейке кивнул.

— Я провожу тебя до Линде-аллее. Все равно я должен сообщить им печальную весть. Они медленно шли по старой тропинке между хуторами, вели за собой коня Тулы.

— Прошло много лет, с тех пор как ты была здесь, — сказал Хейке.

— Да.

— Но ты не постарела.

— Увы, — улыбнулась она. — Но ты прав. Я осталась все той же, меченой.

— Тебя ждали.

— Откуда ты это знаешь?

— Ночью в Гростенсхольме было так неспокойно. Я думал, это из-за Винги. Но теперь я знаю — они чувствовали, что ты приедешь.