Шрифт:
Мягкое свечение проникло через иллюминатор и заполнило отсек. Голова чугунная, в висках пульсирует боль. Наверное, именно это предки называли мигренью.
Я с трудом разлепил глаза, скривился. В ухе противно шипит микробот, наверное, повредил при падении. Пришлось стукнуть ладонью. Шипение прекратилось, и капсула погрузилась в тишину.
Стараясь не задеть разбросанные по кабине девайсы, неловко шевельнулся. Мягкий монитор под ногами изогнулся и вспучился, как расплавленный пластик. Проклятье, я же просил заменить на триоктановые.
Тело зудит, стараясь быстро
Осторожно вытянулся. В спине что-то тихо щелкнуло, я поморщился, но боль в голове прекратилась. Пресвятой изобутан, что за дрянь приключилась в полете?
Бегло оглядел панель управления – из разбитых экранов торчат запутанные провода, тепловые датчики молчат, стекло под панелью треснуло.
Внутри похолодело. Если капсула сломана – одному мне не справиться ремонтом, несмотря на всю подготовку. Нас, конечно, обучают, выживать в любых условиях, но если пульт раздроблен, как ореховая крошка – даже первоклассный инженер разведет руками.
Но это все ерунда, по сравнению с грузом.
Я со стоном перевернулся и подполз к приборной панели. Замок оказался разбитым, но крышка прилегает плотно. Пришлось подковырнуть ногтем, чтобы открыть нижний отсек. В ладонь вывалился прозрачный цилиндр с гладкими боками.
Повертел перед носом, скрупулезно осматривая каждый сантиметр. Целый! Даже трещинки нет.
Илания… В груди защемило от бессилия. Держись, милая, только держись, я придумаю, как доставить антивирус! Выберусь из этой дыры и придумаю.
Дрожащими пальцами порылся в кармане, достал небольшой овальный прибор и приложил к стене. На крошечном табло замигали зеленые цифры, раздался голос программы:
– Азотно-кислородная среда. Допустимый уровень двадцать процентов.
Облегченно выдохнул. Мне очень повезло, двадцать процентов – это как раз то, что нужно, чтоб нормально дышать.
Осторожно, стараясь не греметь приборами поднялся и нажал на спусковой крючок. Дверь отсека с шипением поползла в сторону, утягивая за собой спутанные провода.
В кабину ворвалась ледяная струя воздуха вперемешку с крупными хлопьями снега. Кожа загудела – крошечные наногены устремились на поверхность организма. Приятное тепло разошлось по телу – включился режим адаптации. Наконец-то, думал от тряски все системы, включая организм вышли из строя. Ничего, еще повоюем.
Меня передернуло от резкого перепада температур. Даже думать не хочу, в какие дебри Вселенной меня забросило. Поисковой маяк в корпусе двигателя, наверняка, тоже поврежден. Придется на ходу придумывать, что делать.
Я выбрался из капсулы и спрыгнул в снег. Умное тело завибрировало, как двигатель во время прокачки газа. В пальцах слабо закололо – ускорилась выработка питательной среды. Спасибо наногенам.
Огляделся. Острозубые горы окружают холодным безмолвием, по снежной пустыне носятся замысловатые вихри.
– Я выживу, – выдохнул я в пустоту и сделал пару шагов.
Внутри раскрутился горячий столб, жар растекся по всему организму. В ухе металлический голос сообщил:
– Гомеостаз выровнен.
Ну хоть так. В этом ледяном аду без микроскопических помощников околеть можно за пару секунд.
Ветер резко ударил в лицо, кристаллики льда забарабанили по затвердевшей от наногенов коже.
– Чертова метель! – выругался я вслух и развернулся на месте. Чтобы скорей спрятать от пурги, ринулся к капсуле, поднимая клубы снега.
Белые хлопья засыпали половину корпуса, с унылым воем метет в открытый люк. Я с трудом добрался до корабля, уперся руками в край входа и ввалился внутрь. Входной люк с шумом закрылся благодаря автоматической системе. Похоже она единственное, что осталось работать в этой развалюхе.
Я перевернулся на полу и сел, переводя дыхание. Согласно инструкции, я должен сидеть и ждать, пока наши поймают сигнал бедствия с капсулы, организуют спасательный отряд и заберут меня. Только контрольный блок сломан и сигналы подавать неоткуда. Значит, времени провести тут я могу гораздо больше, чем хочется. А это непозволительная роскошь для Илании.
Я достал из-под сидения небольшую бутыль и сделал несколько мелких глотков. Целительная жидкость потекла в горло, разливая блаженное тепло по организму. Храни Вселенная того, кто изобрел это жгучее пойло.
Ткнул кнопку на панели управления, так, на всякий случай. Тишина. Даже аварийная система молчит. Что ж, инструкцию я выполнил.
Связи нет, портативного жилища с генератором тоже. На этой жидкости можно продержаться пару дней, если считать по-фаретриански. Понять бы, сколько, длятся сутки в этом аду.
Чтоб продумать план действий, прокрутил в голове картинку крушения. Так, с начала что-то мелькнуло, похоже метеорит. Значит, датчики безопасности были неисправны, раз не заметили его. А я ведь проверял. После вспыхнула панель управления, замигали аварийные датчики. Бедная сирена верещала, как ненормальная, пытаясь предупредить пилота. Да уж, куда там. Хорошо хоть катапульта не активировалась. Без оборудования болтался бы в космосе, как атом без водородных связей. Дальше… Дальше все погасло, и капсула потеряла управление. Я отключился, когда очнулся – приборы уже не работали, а вокруг замерзший кошмар. Отлично, ничего не скажешь.
Я аккуратно выглянул в иллюминатор и уставился вверх – в небе тлеет Белый карлик. Выходит, это очень старый мир. Скорее всего, мертвый.
Метель усилилась и полностью засыпала капсулу. Сижу в темноте, слушая, как ритмично подается гидрокс для дыхания. В голове медленно проступило осознание реальности – я же на пороховой бочке сижу! Даже не на, а внутри. В самом центре бомбы с замедленным действием.
Волосы на затылке поднялись и зашевелились, как если бы схватился за провода с плюсом и минусом.