Лед
Шрифт:
Наконец затих.
Пека привез из гардеробной большой синий пластиковый чемодан. Они положили в него труп Апельсина. Вывезли из кухни. И из квартиры.
Дверь за ними закрылась.
Гасан присел к столу. Достал свою табакерку. Насыпал на тарелку кокаина. Стал растирать пластиковой карточкой.
Дато вынул из кармана ключ. Отстегнул руку Наташи от батареи. Наташа бессильно распласталась на полу. Дышала быстро. Тряслась.
Дато открыл дверь морозилки:
– Лезь.
Наташа
– Лезь, крыса!
Она послушно залезла в морозилку. Дато захлопнул дверь. Привалился спиной:
– Заморожу, на хуй. Все.
Гасан усмехнулся. Втянул носом кокаин. Потом еще.
Дато достал сигареты. Закурил.
Наташа еле слышно заскулила в морозилке.
Дато курил. Гасан натер кокаином десну.
– Найду себе новую блядь, – проговорил Дато.
Гасан встал. Подошел к нему:
– Отправь ее в Турцию. К Рустаму.
– Какой Рустам, на хуй?! – злобно тряхнул головой Дато. – В морг, бля. В Турцию!
– Брат, не делай.
– Иди на хуй. Моя баба.
– Баба твоя. А дело наше.
Наташа подвывала и стучала в дверь.
– Спишу, на хуй. – Дато упрямо тряс головой. – Пизда позорная!
– Не делай, Дато.
– Отвали!
– Не делай, брат.
– Отлезь, Гасан, не дразни, на хуй!
– Не делай! Всех завалишь, баран! – Гасан вцепился в Дато.
– Куда ты… убери лапы… – боролся Дато.
– Баран…
– Лапы., убери… козел…
Они боролись у большого белого холодильника.
– Я беременна! – донеслось из морозилки. Борьба прекратилась.
Дато отпихнул Гасана. Открыл дверцу:
– Чего?
Наташа сидела согнувшись.
– Ты чего сказала?
– Я беременна, – тихо произнесла она.
– От кого? – буркнул Дато.
– От тебя.
Дато тупо посмотрел на нее. На ее голые колени. Потом на пальцы ног с темно-синим педикюром. Возле ее ноги лежал заиндевевший пельмень.
Дато уставился на пельмень.
Наташа вывалилась из морозилки на пол. Поползла по мрамору.
– Когда… сколько? – произнес Дато.
– Второй месяц… – Она выползла из кухни. Вползла в ванную.
Дато устало потер переносицу. Гасан хлопнул его по плечу:
– Ну вот, брат, а ты заморозить хотел!
Блокада
4.15.
Съемная квартира Комара и Вики
Зашарпанная ванная комната, голубая, местами отколовшаяся плитка, ржавые потеки в ванне и раковине, тусклый свет старой лампочки, замоченное в тазу грязное белье.
Лапин и Илона лежали голые в переполненной ванне. Илона сидела на Лапине и курила. Его член был у нее во влагалище. Она медленно двигалась. Лапин в полузабытьи
– А главное… он это… ничего не понимает в мастерстве… в актерском мастерстве… – быстро бормотала Илона сухими губами. – Кеану Ривз тоже классный, я от него прусь, потому что он может сыграть любовь по-честному, а тот вроде такой крутой… весь в шоколаде… а я вот вообще… ну вот не верю ему… вот ни на грош… а на хер я деньги плачу, если я актеру не верю, если веры нет… ой, какие яйца у тебя твердые!
Она резко задвигалась. Вода выплеснулась через край ванны.
Облупленная дверь открылась. Вошел голый Комар. Член его торчал.
– Давайте махнемся, крутые вокеры!
– Давай. – Илона полезла из ванны.
– Ой, бля, а воды налили… – Комар посмотрел на пол. – Соседи опять припрутся…
– У вас приблизительно одинаковые. – Илона взяла Комара за член.
– Размер имеет значение? – хрипло усмехнулся он.
– Еще бы.
– Тогда пошли.
– А вмазать?
– Кончу – и вмажемся.
Они вышли. Лапин вынул из воды руку. Посмотрел на свои ногти. Они были голубые. Как плитка.
Вошла голая Вика.
– Чего, в воде прямо?
Лапин открыл глаза. Вика полезла к нему. Взяла его член, вставила себе во влагалище.
– Холодно… – разлепил губы Лапин.
– Давай эту выпустим, а новую нальем, – стала двигаться Вика.
– Давай…
Она дотянулась до пробки. Дернула за цепочку. Вода стала утекать.
– У меня парень был, тоже наркоша, он любил яйца в эту дыру засовывать, когда вода стекала, ну, это он когда еще мальчиком был.
– Как?
– Н у, мы рассказывали, кто как дрочил в детстве… я… это… ой, классный член у тебя… я… любила на угол стола сесть и ноги так вот крест-накрест… а он прямо садился в ванну на корточки, воду наливал, пробку вынимал и яйца засовывал. А сам дрочил. И думал про коммунизм.
– Зачем?
– Ну, это не про сам коммунизм, сам коммунизм на хуй ни кому не нужен… не горячо? – Она пустила горячую воду.
– Нормально.
– А там, в том коммунизме были общие жены… и он… ой, ой, ой… он… это… ой, ой, ой… это… ой, ой, ой…
– Ебал их всех? – Лапин взял Вику за грудь.
– Ой, ой, ой… – морщилась она. – Ой, я кончаю… о-о-о-о-о…
– А я чего-то это… не могу кончить никак…
– Ой… ой… – перестала двигаться она. – Сейчас Кома нас вмажет – и кончишь.
– Я сейчас хочу, – двигался Лапин.
– Хочешь – вставь мне в жопу. Кома тоже, когда кончить не может, мне в жопу вставит – и сразу потекло. Хочешь?
– Не знаю… никогда в жизни не пробовал… там же говно.
– Мудило, какое там говно! Ну, будешь или нет?