Лед

Корнев Павел Николаевич

– А если в мозги залезть?

– Телепат лишний есть? У него такая каша в голове, что кого угодно с ума сведет.

– Слушай, Долгоносов, объясни мне, что вообще происходит?

– Что происходит? Это твои люди доставили сюда этого гаврика. И тебе видней должно быть, почему я должен бросить своих пациентов и оперировать вашего доходягу. И ладно бы только бок ему зашить, так нет – он еще и стылую лихоманку где-то подхватил.

Долгоносов? Хирург, значит. Я же говорил: чужой кровью…

– Вот с этого места поподробней.

– В

смысле?

– В смысле, почему он еще жив?

– А об этом стоит спросить у того дилетанта, который его драконьим огнем напоил.

– Дилетанта? Но пациент-то скорее жив, чем мертв.

– Именно дилетанта. Заведомо тупиковый путь.

– Почему?

– Да потому, что его тело, – Долгоносов схватил меня за руку и потянул ее на себя, – замерзает равномерно, а концентрация драконьего огня такой однородностью не отличается. Вот и получается, что одни органы замерзают, а другие – кожный покров, в частности, – поджаривают. Ожоги видишь?

– Вижу. А равновесия достичь нельзя?

– Во сне организм имеет больше возможностей для саморегулирования. Но, скорее всего, этого будет недостаточно. С другой стороны, обученный колдун способен…

Хлопнула дверь, по дощатому полу загрохотали железные набойки. Судя по звукам шагов, в комнату зашли несколько человек. Проскрипел передвигаемый по полу стул.

– Что узнали? – перебил врача Перов.

– До Форта их подвез хуторянин со Старой мельницы. Мы его проверили, он ни при чем.

– Ну, я пойду, – заявил Долгоносов. Еще раз хлопнула дверь.

– Откуда такая уверенность, Семен Петрович? – с вполне заметным скепсисом в голосе спросил Перов. – И потом, нож мог ему просто понравиться.

Семен Петрович? Это который Царько – начальник отдела контрразведки Дружины?

– «Кедр» ему понравился, а не нож. Больше ничего во время обыска обнаружить не удалось. Со слов околоточного подозрительные контакты отсутствуют, – ничуть не смутился Царько. – К тому же у нас есть показания дежуривших у юго-восточных ворот старшины Рябых, а также рядовых Миронова и Васина, согласно которым к находившимся в бессознательном состоянии патрульным приблизилось неустановленное лицо, при появлении пятерых братьев незамедлительно скрывшееся. Организованное преследование и последующие поисковые мероприятия результатов не дали.

– С этого и надо было начинать, – пробурчал заместитель воеводы. – Братьев допросили?

– Они утверждают, что оказались там случайно и опознать неизвестного не смогут, – отрапортовал Царько.

– Маяк в «Чешуе дракона» тоже случайно оказался? Не верю я в такие совпадения. – Перов забарабанил пальцами по подоконнику. – Надо на них надавить.

– Это будет политически неверно, – возразил ему Артем Гельман.

Ого! И он здесь. Кто же последний молчун?

– Почему?

– У Андреевского рудника трех Снежных Лордов видели, мы туда на охрану полсотни братьев подрядили.

– А что, Гимназия совсем ничего уже не может? – Как я понял, заместитель воеводы

обратился к человеку, до сих пор сохранявшему молчание. – Может, нам лучше с Лигой сотрудничество налаживать, а, колдун? Что скажешь?

– Я скажу, что мы отклонились от темы нашей встречи, – усмехнулся Петр Линь. – И не мне вам напоминать, что может случиться, попади этот чертов артефакт не в те руки.

– Если бы не ваши игры, до этого бы дело не дошло, – ядовито заметил Царько.

– Сколько раз я должен повторять – это была не позиция Гимназии, это была самодеятельность нескольких молокососов, – устало вздохнул Линь. – Захотели Бергману принести нож на блюдечке с голубой каемочкой и все запороли. Тихушники…

– А вы уверены, что Стрельцов хотел именно выслужиться, а не усесться в кресло директора? – не смог не залезть под шкуру колдуну контрразведчик.

– Уверены.

– На самом деле неважно, кто чего хотел, – ответственность за случившееся целиком и полностью лежит на Гимназии, – безапелляционно высказал свое мнение Перов. – Поставь вы нас в известность об обнаружении этого артефакта, мы бы моментально его изъяли и не стали устраивать эти шпионские игрища.

– Да? Прямо вот так бы взяли и изъяли? – не стушевался колдун. – Это при том, что уже полгорода успело про него что-то пронюхать?

– Да забить, кто чего там пронюхал. Никто бы и пикнуть не посмел!

– Верю, вам забить. – Петр Линь сделал паузу. – А подгонит Город к стенам Форта десяток танков, на кого вы тогда забивать станете?

– При чем здесь Город? – удивился Гельман.

– А они, между прочим, этим артефактом тоже очень живо заинтересовались. Даже специальную группу на его поиски снарядили. Диверсантов мы уничтожили, но, узнай Мехов, что нож попал к нам, он немедленно предъявил бы ультиматум городскому Совету. А вам лучше меня известно, что у их разведки свои люди везде есть.

– Уж вы уничтожили так уничтожили. Трех человек упустили, агента спугнули… Но это еще понятно – руки не из того места растут, ничего не поделаешь, – проворчал Царько, задетый выпадом колдуна. – Я одного понять не могу: как можно было позволить артефакт из Форта вынести?

– Его должны были перехватить еще до Старой мельницы.

– И что же случилось?

– Сначала они решили идти в обход Ляховской топи… – Колдун заметил, что начал оправдываться, и перешел в наступление: – Да что ты мне мозги пудришь, сам же знаешь, как все произошло!

– Я-то знаю, – гоготнул контрразведчик. – Но чтоб десять колдунов одна стая волков порвала…

– Не отсиживал бы зад в кабинетике, знал бы, что такое стая волков, которую ведет оборотень, – зло прошипел Линь. – И не десять наших было, а всего пятеро.

– Ногами тот шевелит, у кого голова не работает, – не остался в долгу Царько.

– Хватит! – рявкнул Перов. – Сейчас не грызться надо, а решить, что дальше делать будем. И в первую очередь необходимо выяснить, кто завладел ножом.