Лед
Шрифт:
– Я Макса, парня со своего отряда, ищу. Как бы не загулял, а то послезавтра мне с ним в рейд. – Если нельзя говорить правду, не стоит прибегать к откровенной лжи. Немного правды, четвертинка полуправды, чуток вымысла, и, если мои слова будут проверять, придраться ни к чему не смогут.
– Макс, Макс… – нахмурил лоб охранник, – боксер?
– Он самый.
– Здесь его искать бесполезно, – покачал головой Окунев. – С ним за один стол никто не сядет.
– Что так? – удивился я.
– А кому охота остаться без зубов всего лишь за подозрение в шулерстве?
– Но ведь Кривой действительно мухлевал? – не понял я.
– Понимаешь, туз-то у него из рукава
– А-а-а… Ума не приложу, где Макса искать. У вас, кстати, бар работает? – Я указал рукой на второй этаж.
Убью двух зайцев – и поужинаю, и Кривого покараулю. – С утра маковой росинки во рту не было.
– Только для игроков, – отрезал Окунев.
– Понятно. Тогда пойду дальше искать. – Я развернулся и зашагал к выходу. В переводе на общедоступный, меня послали куда подальше. Ничего, земля круглая. Настроение даже не успело испортиться: по лестнице со второго этажа навстречу мне спустился Кривой, который к тому же миновал игровой зал и направился в гардероб. Замечательно, не придется его на морозе дожидаться. Стоит поторопиться, еще сверток из снега выкапывать.
Я начал шустрее проталкиваться меж столами и, обогнав Кривенцова, выскочил из игрового зала. В это время в казино завалилось сразу несколько человек. Пропуская их, я отошел к стене, но, заметив Кота, ухватил его за рукав и подтянул к себе. Петр Зубко, уже успевший переодеться в гражданское, ухмыльнувшись, прошел мимо.
– Привет! Слухай, есть пара минут? – Рукав Кота я так и не отпустил.
– Если только пара… – вздохнул Кот и с тоской покосился на приятелей, которые уже миновали охранников и вошли в зал.
– Не знаешь, кто такой Илья…
– Думаешь, имя шибко редкое? – не дал мне договорить Кот.
– Да погоди ты! Худощавый, темные волосы до плеч. Сегодня был в темно-синем костюме, черном кашемировом пальто и кожаных туфлях с серебряными пряжками. Если такого встретишь, по-любому внимание обратишь. – Я отпустил рукав. – Как-то связан с Дружиной. Да! Еще шарф белый на нем был.
– Серебряные пряжки? – задумался Кот. – Я его не знаю, но здесь несколько раз видел. Вроде он с гимназистами общался.
– Спасибо, – крикнул я уже в спину Коту, который бросился догонять свою компанию. Говоришь, с колдунами общается. Ну-ну. Я надел шапку и вышел на улицу. Блин, надо ж было ее в правый карман засунуть! Теперь порохом воняет. Перейдя через дорогу, я помочился на угол дома, оглянулся и скользнул в тень. Не успевшие как следует отогреться пальцы с трудом подцепили сверток. Стараясь не отрывать взгляд от «Серебряной подковы», я развернул брезент. Все на месте. Короткий обрезок водопроводной трубы, диаметром чуть тоньше запястья, отправился за пояс. Метровая цепочка, свитая из стальных колец, с напаянными на концах свинцовыми шариками тоже пригодится. Немного поколебавшись, я убрал три заточки в карман фуфайки. Железо напильников, из которых были выточены клинки, покрылось ржавчиной, но для целей устрашения заточки подходили как нельзя лучше.
Кривой вышел из казино только минут через двадцать, когда у меня уже появились сомнения, что он вообще решил покинуть это гостеприимное заведение. К сожалению, вышел он не один, а с двумя спутниками. Но, постояв с минуту на перекрестке, парни попрощались с Кривым и свернули на дорогу, ведущую к Южному бульвару. Так-то лучше, а то с тремя связываться слишком опасно. Вася поднял воротник, втянул голову в плечи и, пошатываясь, побрел по улице. В баре перебрал? Надеюсь, он во вменяемом состоянии.
Я дворами пробежал пару двухэтажек, вытащил
Отдышавшись, я достал заточки, разложил их на ступеньках и, присев на корточках перед Кривым, кольнул его в шею остро заточенным напильником. Ресницы дернулись, и Вася открыл глаза.
– Знаешь, кто я? – Было темно, но мне показалось, что Кривой едва заметно вздрогнул. Узнал, значит. Ну вот, есть о чем поговорить.
– Знаю… покойник! – Вася харкнул мне в лицо. Я отвернулся, и плевок попал в щеку. В следующее мгновение на запястьях у Кривого полыхнула молния, цепочка слетела с рук и, со звоном ударившись о стену, рассыпалась на отдельные звенья. Ощутив разряд магической энергии, я моментально завалился боком на ступеньки. Металлическая пластина, которую метнул Кривой, промелькнула рядом с ухом и вонзилась в дверной косяк. Вася замахнулся еще раз, но мне удалось перехватить его кисть со вторым лезвием и воткнуть заточку в живот. Он заорал, попытался свободной рукой ткнуть пальцами мне в глаза, но я уже подхватил вторую заточку и, навалившись на него всем телом, ударил снизу вверх под челюсть. Кривой захрипел, выгнулся и соскользнул на пол. Последний напильник с хрустом вонзился ему в затылок.
Я стер плевок рукавом фуфайки и поднял с пола рассыпавшуюся карточную колоду. Среди обычных пластиковых попадались карты, выполненные на металлических пластинах с остро заточенными краями. В Васиной руке была зажата пластина с изображением пиковой десятки, в дверном косяке торчал пиковый же туз. Я швырнул колоду на пол лестничной клетки и сел на ступени, зажав голову в ладонях. Если Дрон узнает, кто убил Васю, наемные убийцы будут не нужны. Он меня просто на куски порвет и будет в своем праве. Но кто знал, что этот недоносок, как и брат, колдун, пусть и слабенький? Надо ж было на плевок купиться! Что со мной в последнее время творится? Сам себя не узнаю.
Впрочем, хватит рассиживать, пора ноги делать. По оплавленным обрывкам цепочки и заточкам на меня не выйдут: слишком долго в захоронке лежали, остатков моей ауры на них даже сам Бергман не обнаружит. На хорошего медиума – расспросить Васин дух – у Дрона денег не хватит. Да и не сразу труп найдут, а чем больше времени с момента смерти пройдет, тем сложнее будет узнать у духа хоть что-либо конкретное. Так что улик против меня быть не должно. Я перевернул тело на спину и обшарил труп. То ли дело было в спешке, с которой проводился обыск, то ли Вася спустил все деньги в казино, но в карманах обнаружились только четыре мятые полусотенные бумажки и серебряный четвертак с профилем Николая II на реверсе, зацепленный на кольцо с ключами. Бумажки мне нужны не были и отправились на пол к прочей мелочовке, извлеченной из карманов. Ключи, уже без монеты, полетели следом.