Лед

Корнев Павел Николаевич

Я выбрался на дорогу и пошел к обступившим тело людям – думаю, выжить после попадания стрелы с серебряным наконечником оборотень не мог. Или мог? Судя по тому, что ближе чем на десять метров никто к трупу подойти не решался, сомнения в смерти перевертыша возникли не у меня одного. Один из ополченцев помчался к выходу из проулка. Из соседних домов начали выбегать жители. Торопливо захлопнувший за собой калитку Кузьма Ефимович на ходу перекинулся парой слов с продолжавшим стоять у забора Николаем и поспешил к нам. Растолкав собравшихся селян, он бесстрашно подошел к оборотню, осмотрел тело и, упершись ногой ему в

спину, вырвал стрелу. Серебряный наконечник полностью покрывали черные и зеленые окислы. Воткнув стрелу опереньем в снег, целитель перевернул труп и по толпе пробежал шепоток. Я подошел поближе и, разглядев лицо-уже именно лицо, а не волчью морду – присвистнул. Перекошенная предсмертной судорогой физиономия была знакома. Бояринов! Что ж, не могу сказать, что меня это сильно удивило.

– Мертв, – вынес диагноз целитель. Народ сунулся поближе к трупу, но оставшийся ополченец взмахами дубинки и матом заставил всех отойти назад.

– Столько бабок коту под хвост… – с какой-то непонятной интонацией процедил стоящий рядом Алик.

– Сколько… Сотню всего, – вспомнив про награду, положенную Ветрицкому, хмыкнул я.

– Какую сотню? – резко развернулся ко мне Игорек и презрительно прищурился.

– Награда за оборотня сотня золотом, нет? – Что-то я совсем ничего не понимаю.

– Награда, – кривляясь, протянул Игорь. – Да кому нужна эта награда? Думаешь, Айболит или Тема Жилин с пацанами из-за этих грошей сюда приехали?

– А не из-за них? – Я не стал обращать внимания на оскорбительный тон. Пока не стал. Тон в папку не подошьешь. К тому же он дело говорит, сто рублей золотом и в самом деле сумма для этих товарищей плевая. Но из-за чего тогда они сюда все собрались?

– Ну ты и тормоз! Сказали же – нет. – Рыба отвернулся к Алику. – Пошли, калеку проведаем.

– Из-за чего тогда? – очень вежливо спросил я, перехватив собравшегося уходить парня за рукав. Тормоз, значит. Ну-ну. Подошел Николай и с луком в руках остановился у меня за спиной.

– Ты хоть представляешь, сколько стоят печень или поджелудочная железа оборотня?! – вместо Рыбы прорычал Игорек и кулаком толкнул меня в плечо. – А простата? Да за нее брюликов дают в десять раз больше ее веса!

– В чем проблема? Труп вон лежит, – кивнул я на оборотня. – Ищите покупателей, и четверть ваша.

– Да кому эти потроха теперь нужны?! – брызнул мне слюной в лицо Игорек. – Там серебра столько осело, что ты, дебил, за них даже десяти копеек с пуда не получишь!

– Коля, ты десятку с них уже получил? – Я едва сдержался, чтобы не схватиться за нож. Ничего, пусть только попробуют долг зажать. Будет повод их на куски порезать. И ни один ополченец мне слова поперек не скажет.

– Нет еще. – Ветрицкий взглянул на пробившую листок бумаги стрелу и широко улыбнулся.

– Десятку гоните, – вплотную придвинулся я к Игорьку.

– Алик, отдай, – сделав шаг назад, распорядился тот. Алик порылся в карманах, вытащил комок мятых банкнот и вложил в протянутую руку Ветрицкого.

– А теперь валите отсюда, пока я вас резать не начал. – Я сделал еще один шаг к переглянувшимся парням.

Игорек скользнул взглядом по моей разорванной фуфайке, молча развернулся и зашагал к выходу из проулка, его приятели поплелись следом. Так-то, будут еще барагозить. В Форте за дебила я бы точно зарезал, но здесь к

поножовщине власти относятся куда строже. Пожалуй, хорошо, что до этого дело не дошло.

– Собирай стрелы, – напомнил я Ветрицкому – а то опять спохватится, когда уже поздно будет, – и забрал у него штуцер. Коля взял у меня стрелу с погнутым серебряным наконечником и по глубокому снегу стал пробираться к забору.

Издалека донесся звон бубенцов, и минуту спустя в проулок залетели две тройки. В одной сгрудились ополченцы, в другой чернели рясы монастырских. Собравшиеся вокруг оборотня люди отбежали на обочину, чтобы не угодить под копыта лошадей. Не успели сани толком остановиться, а ополченцы уже повыскакивали на дорогу и начали оттеснять людей от оборотня. Пара парней в сопровождении монаха пошли к дому Ряхина. Ну, сейчас начнется! Карауливший труп ополченец указал на нас с Колей высокому иеромонаху, который о чем-то вполголоса беседовал с Кузьмой Ефимовичем.

– Останьтесь! – моментально распорядился монах. Я беспрепятственно прошел через цепь охранников – и остановился рядом с целителем. Коля выдернул из забора стрелу и о чем-то оживленно спорил с десятником ополченцев. Священник дождался возвращения осматривавшего двор и конюшню иеродьякона, отошел с ним в сторону и, выслушав доклад, подозвал меня:

– Расскажи, сын мой, что здесь произошло.

– Патруль Форта, специальная разведгруппа, – на всякий случай представился я, но документы доставать не стал. Уж этот-то вполне способен отличить правду от лжи. Вообще, святой отец полностью соответствовал моим представлениям о внешнем облике инквизитора: черная ряса, серебряный крест, худое бледное лицо и запавшие щеки аскета. Только глаза – теплые и добрые – казалось, принадлежали совсем другому человеку. И человеку с такими вот понимающими глазами хотелось рассказать обо всем даже раньше, чем он начнет задавать вопросы. Думаю, лучшие дознаватели из таких и выходят. Мне утаивать было нечего, и я вкратце рассказал священнику о том, что с нами приключилось с момента знакомства с Ряхиным. Иеромонах не перебивал и лишь под конец задал пару уточняющих вопросов, но от меня не укрылось, что стоящий рядом дьякон, бросив взгляд на набойки на моих ботинках, отошел к оборотню и тщательно осмотрел его колени. Проверяют. И это правильно…

– Что ж, претензий к вам нет, но лучнику придется проехать в комендатуру, ответить на несколько вопросов. Ничего серьезного, заодно и деньги получит, – выслушав меня, объявил священник. – Тело после изучения будет сожжено.

– Конечно, конечно… – закивал я. Да даже если и не сожжено, мне-то какая разница? За Ветрицкого я не волновался. Сильно глубоко копать не будут, но расспросить расспросят. В первую очередь, случайно ли мы вышли на оборотня или нет. И откуда взялись серебряные стрелы.

– Не буду вас больше задерживать, – напоследок перекрестив, отпустил меня иеромонах.

– Будут вопросы, я у Якова остановлюсь. До свидания, – попрощался я, крикнул Николаю, что буду ждать на постоялом дворе, и пошел к выходу из проулка. Что-то слишком быстро меня отпустили. Решили, что наша встреча с Бояриновым простое совпадение? Что ж, это логично – вряд ли человек в здравом уме добровольно выйдет в рукопашную один на один против оборотня. Тем более без серебряного оружия. И все же что-то слишком легко…