Лед

Корнев Павел Николаевич

– Макс, Ворон, на руки! Коля, осиновые стрелы доставай! – на одном дыхании проревел я, сунул пистолет в кобуру и выхватил нож.

Макс ухватился за дёргающуюся руку вампира и навалился на неё всем телом. Влетевший в конюшню Ворон поступил умнее, схватив стоящие у стены вилы, размахнулся и пришпилил правую руку кровососа к доскам пола.

– Дверь держи! – Мой крик заставил бестолково суетящегося вокруг нас Ветрицкого заняться делом. Я упал на колени прямо в чёрную лужу крови, левой рукой ухватился за волосы и, оттянув голову вампира назад, резко ударил вниз занесённым ножом. Клинок вонзился в открытое горло. Лезвие с хрустом рассекло гортань, чёрная струя крови ударила мне в лицо. Руку словно пронзил электрический

разряд, но я не останавливался и продолжал выдергивать и снова всаживать нож. Рассечённое когтями оборотня предплечье заломило, лезвие тесака из тёмно-синего стало чёрным. Шея кровососа превратилась в сплошную рану, а эта тварь всё никак не желала подыхать. Наоборот, вампир делал всё возможное, чтобы сдохли мы: его левая нога взметнулась вверх и, неестественно выгнувшись, угодила прямо в лоб Максу. Тот кубарем покатился по полу.

– А-а-а! – Щёлканье тетивы лука перекрыл дикий вопль Ветрицкого.

– Макс, помоги ему, – прохрипел я, пытаясь плечом прикрыть горло от освободившейся руки вампира. Нож, угодив в позвоночник, застрял между двумя дисками. Покачав вправо-влево, мне удалось освободить лезвие и снова ударить в то же место. От двери послышались короткие – в два патрона – очереди «абакана». Третье попадание в повреждённый позвонок оказалось удачным – клинок перебил спинной мозг. Тело вампира выгнулось в агонии, но я не переставал бить ножом до тех пор, пока его голова не осталась болтаться на волосах у меня в руке. Ну что, тварь, попробуй отрасти новую черепушку! Или приживи эту. Откромсанная голова полетела в дальний конец конюшни, туда, где бесновались в стойлах одуревшие от стрельбы и запаха крови лошади.

Раздалось несколько ружейных выстрелов, привязанный напротив двери конь вскинулся на дыбы, забил копытами и повалился на пол. Оп-па, надо мне к стене перебираться, пока не прилетело чего. Убрав нож в чехол, я размял плечо, в которое мёртвой хваткой вцепился вампир – как бы в ключице трещины не было – и посмотрел, как дела у парней. Ветрицкий, тяжело дыша, прислонился к стене. Макс укрылся с другой стороны двери и перезаряжал автомат. Ворон осторожно выглядывал из-за поддерживающего крышу столба. Заряды дроби вхолостую выбивали щепки из стен и косяка. Вхолостую? Как бы не так! Стрелки заставили нас спрятаться и прекратить огонь. А если вампиры добегут через двор до конюшни, нам крышка.

Я подскочил к двери, выглянул и, оттолкнув Ветрицкого в сторону, спрятался за стену. Там, где только что была моя голова, косяк разлетелся на мелкие щепки. Картечь. Но главное я заметить успел. Во-первых, до вещей, отставленных в санях, и до самих саней нам не добраться – испуганные стрельбой лошади унеслись в дальний край двора, где их пристрелили хуторяне. Во-вторых, вампира с торчащей из бока стрелой только что затащили в дом, и, значит, новая атака последует с минуты на минуту.

Надо кровь из носу заставить замолчать их стрелков. Николай со своим луком сейчас ничего сделать не может: не шибко толстые доски сеней тем не менее прекрасно защищали от стрел. А вот от пуль... Конечно, простой свинец кровососа надолго не успокоит, но если пуля попадет в ружьё... Пуля... Куда мой вещмешок Ветрицкий кинул? Вот он! Я вытащил из мешка гранатную сумку и, широко размахнувшись, катнул её по полу к Максу. Сейчас мы кровососам устроим.

– Приготовьтесь! – скомандовал я. – Макс, одну гранату, и только в сени. Я и Ворон тебя прикроем. На счёт три...

– Раз.

Макс перестал копаться в сумке и, прислонившись к стене, замер с гранатой в руке.

– Два.

Я проверил поднятый с пола штуцер и встал рядом с дверью.

– Три!

Выглянув из-за стены, я выстрелил картечью в окно сеней и принялся всаживать винтовочные пули в смутно различимые из-за падающего снега силуэты хуторян. Высунувшийся из-за столба Ворон несколько раз перечеркнул очередями дверной проём.

Когда он спрятался обратно, выскочил Макс и швырнул гранату. В ответ бухнул одиночный выстрел. Зашипев от боли, Макс метнулся под защиту стен и зажал плечо. Громыхнул взрыв.

– Сильно зацепило? – спросил я и положил разряженное ружьё на пол.

– Не, пара дробин всего, – поморщился в ответ Макс.

Я осторожно выглянул в дверь и удовлетворённо хмыкнул: от сеней осталось только основание крыльца и разлетевшиеся на полдвора доски и щепки. Даже если у них ещё есть ружья, пусть попробуют нормально прицелиться через свои бойницы.

– Прикройте! – На крыше послышался шорох, я вытащил «кольт» и выскочил из дверей. Задрав голову и разглядев забравшегося на конёк крыши вампира, мне не сразу удалось пересилить себя – на первый взгляд, мальцу можно было дать не больше десяти-двенадцати лет. Промедление едва не стоило мне жизни – вампирёныш уже сжался для прыжка, когда я вскинул руку с пистолетом. Две пули попали в грудь и подкинули тщедушное тельце в воздух. Не удержавшись на крыше, вампир сорвался на снег перед конюшней. Сразу же откатившись в сторону, он вскочил на ноги, но, получив в горло стрелу с осиновым древком, забился в судорогах. Одним меньше.

Из дома высыпали взрослые вампиры и понеслись через двор. Тренькнула тетива, кровосос на бегу ушёл в сторону, и стрела бессильно загудела, вонзившись в стену барака. Я два раза выстрелил – первая пуля прошла мимо, вторая снесла макушку бегущему слева вампиру – и заскочил в конюшню. Так-то, это вам не от стрел уворачиваться. Занявший моё место Макс влепил две пули в живот вырвавшегося вперёд хуторянина, тот сбился с шага и получил в бедро выпущенную Николаем стрелу. Оставшийся невредимым кровосос подхватил своих раненых собратьев и затащил в дом. Фу-у-у, отбились...

– Макс, Ворон, расстреливаете этих тварей, пока они бегут. Коля, бьёшь подранков. – Я перезарядил «кольт». Две последние пули в обойме должны быть с кристаллами, вытащенными из раскуроченных «свинцовых ос». Их бы для другого дела приберечь, но не судьба.

– У меня семь стрел всего осталось, – предупредил Ветрицкий.

– Хреново. Надо отсюда выбираться. – Ворон лихорадочно осмотрел конюшню.

– Думаешь, они ещё полезут? – вытер пот с лица Макс.

– Угу, – сплюнул я. В низу груди нарастало непонятное давление. Страх? – Главное, чтобы в обход не пошли.

– Не получится... Пятеро! – Выглядывающий во двор Макс открыл стрельбу. К нему присоединился Ворон. Опасаясь попасть под его очереди, я присел и четыре раза выстрелил в ближайшего вампира – знакомый гад, быстро же у него черепушка отросла! Две пули прошли выше, третья попала в солнечное сплетение, а четвёртая, зацепив плечо, развернула потерявшего скорость кровососа. Мелькнула оставленная разрывной пулей кровавая дыра в спине. Два вампира покатились по земле, сбитые с ног автоматными очередями. Раздался странный вибрирующий звук, в глаза будто сыпанули мелкого песка, но неприятное ощущение почти сразу прошло. Магия? Чуть не наступивший на меня Ветрицкий успел выпустить две стрелы. Одна бесследно исчезла в окне барака, вторая оторвала ухо вампира – тот ещё не успел прийти в себя после автоматной очереди, пробившей грудь, – и задрожала в стене. Избежав потерь, кровососы развернулись и скрылись в доме. Быстро бегают, сволочи!

Николай подскочил к лежащему на полу Ворону и оттащил его к стене. Тот пришёл в себя, затряс головой и сел. Не будь у Макса и Ветрицкого амулетов, эту атаку бы мы не пережили. Меня и то зацепило. А ночью от магии крови наши амулеты не помогут.

Жадно глотая воздух, Николай подошёл ко мне:

– И что это было?

– Разведка боем. – Я взял штуцер и расстегнул патронташ. И, на мой взгляд, вполне удачная. По крайней мере, у нас осталось на две стрелы с осиновым древком меньше, а число вампиров не уменьшилось.