Лед

Миньер Бернар

В то утро Рико надел туристические ботинки, на наушники цифрового плеера натянул шапочку с ушками, какие носят крестьяне на высокогорных плато в Андах, и неспешной трусцой направился к тропе, которая начиналась сразу за супермаркетом, метрах в двухстах от его дома.

Туман все не рассеивался. Он вился вокруг тележек на пустынной стоянке у супермаркета. Оказавшись на тропе, Рико побежал широкими шагами. Часы на церкви за его спиной пробили восемь. Звук колокола доносился до него, как сквозь вату.

Надо было смотреть под ноги, чтобы не попасть в выбоину на тропе и не наскочить на торчащие

повсюду корни и камни. Два километра по относительно ровной поверхности под шум потока, который он то и дело пересекал по мостикам из пихтовых стволов, — и тропа пошла вверх. Рико почувствовал это по напряжению в ногах. Туман стал понемногу рассеиваться. Дамиан различил металлический мост, пересекавший ноток чуть выше, как раз там, где он ревел и пенился. Это был самый крутой участок тропы. За ним она снова становилась пологой. Подняв голову и рассчитывая усилие на подъем, Рико заметил, что под мостом что-то висит. Какой-то объемистый мешок, привязанный к металлическому щитку. Он снова опустил глаза, чтобы не споткнуться на последних извивах тропы перед мостом. Пульс его дошел до полутораста ударов. Но когда он снова посмотрел наверх, сердце чуть не лопнуло. Под мостом висел не мешок, а человеческое тело! Рико застыл на месте. От крутого подъема и внезапного волнения дыхание у него совсем перехватило. Он уставился на тело, широко раскрыв рот и пытаясь отдышаться. Последние метры перед мостом художник прошел уже пешком, упираясь руками в бедра.

Дьявольщина, это еще что за штучки?

Сначала Рико толком не разглядел, что перед ним. Может, это галлюцинации после бурно проведенной ночи? Но потом он понял, что имеет дело не с видением. Все выглядело до жути реально и совсем не походило на те ужастики, которые ему так нравились. Перед ним под мостом болтался голый мертвец!

Мать твою!!!

Кровь сразу застыла в жилах Дамиана.

Он оглядел тело, и по спине пробежал холод. Человек этот умер не в одиночестве, он не был самоубийцей. Кроме ремня, обвивавшего шею, виднелись другие, которыми тело привязали к металлической решетке моста. На голову мертвецу кто-то надел… капюшон от плаща из непромокаемой черной ткани, спадавшего на спину. Лицо покойника было закрыто.

ЧЕРТ! ЧЕРТ! ЧЕРТ!

Рико охватила паника. Он никогда не видел ничего подобного. Ужас ядом пробежал по его венам. Он оказался один в горах, и назад можно было вернуться только тем путем, по какому Дамиан пришел.

Так возвращался и убийца…

А вдруг преступник бродит где-то поблизости? Рико с опаской оглядел скалы и туман, клубившийся вокруг, потом дважды глубоко вздохнул и повернул назад. Двумя секундами позже он несся вниз по тропе. Никогда еще художник не бегал так быстро.

Сервас не был любителем спорта. Сказать по правде, он терпеть его не мог в любых проявлениях: хоть на стадионах, хоть по телевизору. Любоваться на спортсменов ему тоже не нравилось. Одной из причин, по которой он не покупал телевизора, было обилие спортивных программ, которые все больше наводняли экран и днем и ночью.

Когда-то, в течение тех пятнадцати лет, что был женат, он заставлял себя хотя бы раз в неделю, по воскресеньям, бегать минут по тридцать пять. Несмотря на это,

а может, и благодаря этому, Сервас за восемнадцать лет не прибавил ни килограмма. Статью он пошел в отца, который оставался худ и подвижен до самого конца, а перед смертью выпивка и депрессия превратили его почти в скелет.

Однако после развода Сервас забросил бег и вообще всякие упражнения.

Если в это утро он вдруг решил снова пробежаться, так только потому, что накануне Марго заявила:

— Папа, я решила провести каникулы с тобой. Только мы вдвоем, ты и я, и подальше от Тулузы.

Она завела речь о Хорватии, с ее бухтами, гористыми островами, историческими памятниками и солнечной погодой. На каникулах ей хотелось и развлечься, и позаниматься спортом. По утрам бег и плавание, днем отдых и осмотр достопримечательностей, а по вечерам танцы или прогулки по берегу моря. Программа была определена. Иными словами, Сервасу придется привести себя в форму.

Вследствие этого он натянул старые шорты и футболку, зашнуровал кеды и отправился на берег Гаронны. Погода стояла пасмурная, кое-где висел туман. Обычно Сервас носа на улицу не высовывал раньше полудня, если не был занят на работе, а тут вдруг ощутил, что в воздухе над розовым городом растеклось умиротворение, словно воскресным утром все подлецы и придурки отменили свои мерзкие шоу.

Он бежал спокойным, ровным шагом и обдумывал слова Марго: «Подальше от Тулузы». Почему?.. Отец снова увидел усталое и грустное лицо дочери, и в нем зашевелилась тревога. Наверное, в Тулузе у нее было что-то, от чего ей хотелось убежать… Что-то или кто-то? Он вспомнил синяк у нее на щеке, и его охватило дурное предчувствие.

Секунду спустя у Мартена закололо в груди…

Слишком резво начал.

Он остановился, еле дыша, уперев руки в колени. Легкие жгло как огнем. Футболка промокла от пота. Сервас посмотрел на часы. Десять минут! Он продержался только десять минут, а думал, что бежал по крайней мере полчаса. Черт побери, как он вымотался! Едва стукнуло сорок, а тащится, как старик! Пока он жаловался себе на себя самого, в кармане завибрировал телефон.

— Сервас, — прорычал он в трубку, словно рыгнул.

— Что с вами? — раздался голос Кати д’Юмьер. — Вы нездоровы?

— Я занимаюсь спортом, — рявкнул он.

— Полагаю, вам действительно следует подумать об этом. Но я вынуждена испортить вам воскресенье. У нас новости. Одним словом, вы были правы.

— В каком смысле?

— Когда говорили, что они на этом не остановятся. На сей раз речь идет не о лошади… Ваши опасения оправдались, у нас труп в Сен-Мартене.

— Труп?.. — Сервас выпрямился, но дыхание никак не желало выравниваться. — Его опознали?

— Пока нет.

— А документов при нем не было?

— Нет. Абсолютно голый, не считая сапог и плаща с капюшоном.

Сервас почувствовал, как его словно конь лягнул под дых. Объяснения д’Юмьер зазвучали как-то глухо. Молодой человек отправился на утреннюю пробежку вокруг озера, металлический мост через поток, тело, висящее под ним…

— Но если он висел под мостом, то, возможно, это самоубийство, — начал Мартен без особой уверенности. — Хотя… кому придет в голову уйти из жизни в таком нелепом виде?