Леди Арт

Кей Дарья

Оцепенение прошло, когда вечер заглянул в незакрытые окна. Эдвард пропустил ужин, но есть не хотел и сразу пошёл проверить, вернулась ли Хелена. Постучал — ответа не последовало, но Эдвард не ушёл — нажал на ручку. Было открыто. И пусто. Он ожидал найти Хелену здесь, может, она устала, уснула и поэтому не слышала. Он бы просто оставил подарок, как оставил цветы, но только холодный воздух царствовал в тёмной комнате.

Наверно, стоило уйти, но любопытство взяло верх, и Эдвард закрыл дверь изнутри. Создав бледный световой шар, он медленно

пошёл по комнате. Ничего не трогал — только смотрел. На мебель из тёмного дерева, на обтянутые мягкой тканью подушки, на тяжёлые шторы и спокойный легкий тюль. Эдвард рассмотрел вазу с гербом Санаркса, хотел провести по её объёмным тонким узорам, но не стал: кто знает, может, она рассыплется, как роза в коридоре.

Эдвард прошёл мимо письменного столика, совсем не похожего на те, какие обычно стоят в кабинетах — широкие, громоздкие, со множеством ящиков. Этот был в половину меньше и уже, на витых изящных ножках и с узорами на углах. И главное — на нём почти ничего не было. Филипп всегда работал в диком бардаке, и никто, кроме него, не знал, что где лежит. У Хелены же всё лежало аккуратно: на одном краю стопка книг, на другом — ручки, кисти и карандаши в светлом стаканчике, а посередине — подложка, защищающая полированную поверхность от пятен и царапин. И из-под неё торчал уголок.

Эдвард, заинтригованный, оглянулся на дверь, помедлил — и поддел уголок. Из-под подложки он вытянул… рисунок. На плотной зернистой бумаге прозрачная акварель превращалась в замок, сделанный будто из стекла, на фоне тёмной безлунной ночи. Над замком чернели облака, а под ним — переливались оттенками голубого снежные сугробы. Эдвард поражённо разглядывал рисунок и только через несколько минут понял: он этот замок знал, просто тот выглядел совсем другим без цветных крыш и золотых деталей. А ещё на картинке он был не из стекла — изо льда.

Эдвард убрал лист на место — так же высунув уголок — и прошёл дальше, к высокому окну. Он отодвинул штору и вздохнул: вид открывался на мраморный парк, и тёмный силуэт всё ещё стоял среди белоснежных статуй. Эдвард грустно отвернулся, огляделся и упал в кресло. Световой шар погас. А Эдвард в одиночестве, в темноте уходящего дня остался ждать, пока случайно не задремал.

Хлопнула дверь. Он вздрогнул, распахнул глаза и столкнулся с возмущённым взглядом Хелены.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она, зажигая свет.

Эдвард вскочил.

— Я ждал тебя. Сэр Рейверн показал мне… — Эдвард запнулся не в состоянии подобрать верных слов и продолжил о другом: — Это не лучший способ провести день рождения.

Хелена мотнула головой, поджав губы, и скинула плащ.

— Это не твоё дело.

Резко, холодно. Она думала, что эти слова его спугнут, даже пожалела немного, но Эдвард не испугался — оказался рядом, взял за холодные руки и посмотрел в лицо. Её щёки покраснели от ветра, а в глазах читалась лёгкая растерянность.

— Может быть, — сказал Эдвард. — Но ты — моё дело. Я уже говорил. Я не хочу, чтобы ты

мёрзла на улице в одиночестве, когда все должны восхвалять твоё имя.

— Они будут. В другие дни, — спокойно отозвалась Хелена, но глаза опустила.

— Конечно. Но мне ведь ты позволишь сделать для тебя кое-что сейчас?

Он улыбнулся с надеждой, и Хелена не смогла отказать.

Эдвард забрал с кресла тонкую продолговатую коробочку и, вернувшись, торжественно открыл крышку. Тонкая витиеватая цепочка на бархатной подушечке блеснула в тусклом свете шаров.

Хелена смотрела на неё, заворожённая. Дрожащими пальцами она дотронулась до серебряных завитков, в которых прятались прозрачные кристаллы размером с песчинки, провела до крошечного замочка, на котором подвеской болтался сапфир-капелька.

— Это, конечно, не осколок легендарной розы, — сказал Эдвард, — но тоже красивый. А самый важный у тебя скоро будет.

Хелена посмотрела на него, словно не верила, что он вообще существует. Стоит здесь перед ней, и можно дотронуться до него, взять за руку…

— Ты слишком хороший, Эдвард… — прошептала Хелена и улыбнулась. — Спасибо.

Он без слов кивнул: не за что.

Она взмахнула пальцем, и цепочка, взлетев, обвилась вокруг тонкого запястья. Маленький сапфир скатился с тыльной стороны ладони и повис, покачиваясь.

Они недолго стояли в тишине. Хелена смотрела на браслет, Эдвард — на неё. На то, как у неё на губах играет лёгкая улыбка, а глаза нежно светятся. А потом она вдруг сказала:

— Ты можешь остаться, если хочешь. Я ничего не имею в виду. Просто не собираюсь спать ещё долго. А ты любишь поговорить вечерами…

И Эдвард остался. Говорил много, рассказывал о себе, но почти ничего не спрашивал — слишком просто при этом было пересечь границу, которую он то и дело задевал. Хелена перестала реагировать так остро, но темы прерывала, и приходилось — опасливо, на ощупь — искать новые. Поэтому сейчас Эдвард не рисковал, а Хелена неотрывно смотрела на него, улыбалась шуткам и позволяла ему вести.

Когда ночь была в зените, они вышли на балкон. Небо, испещрённое крошечными точками звёзд, синело над головами высоким куполом. Сияли парковые фонари под балконом, тепло и ярко мерцали огни столицы у подножья замкового холма, а озерная гладь переливалась, отражая и звёзды, и далёкую луну, и окружавший его город.

— Здесь очень красиво, — сказал Эдвард, довольно улыбаясь.

— Ты до сих пор сомневаешься? — голос Хелены смеялся.

Эдвард долго не отвечал. Взглянул на её руку, на которой теперь серебряной змейкой вился браслет, и со вздохом перевернулся к перилам балкона спиной. Запрокинув голову, он разглядывал белые стены, сомневался, задумчиво покусывал губы и всё же — готовый, что за это Хелена его прогонит — спросил:

— Мы как-то говорили про видения. Я нашёл картинку… На ней был замок, совсем как этот. Только… Только прозрачный. Изо льда, кажется. Ты его видела в детстве?