Леди-бунтарка
Шрифт:
Щеки Сесил вспыхнули от смущения.
– Конечно же, мама не углублялась в детали. Но я думаю, что так и было. Мама никогда бы…
– Конечно. Я прошу прощения за бестактный вопрос. Закончив свой рассказ, Сесил обеспокоенно посмотрела на Томаса.
– Хотя происхождение Блузетт совершенно невообразимо, Эдвард, я умоляю тебя не судить о ней слишком поспешно. Блузетт самая замечательная из всех, кого я встречала в своей жизни, и я люблю ее. Я надеюсь, ты тоже ее полюбишь. Она наполнила этот дом жизнью и радостью. У нее была удивительная, полная
Чтобы остановить поток восхвалений сестры, Томас прижал палец к губам Сесил.
– Если ты любишь ее, Сесил, то и я готов полюбить ее. – Боже праведный, что он только что обещал?
– Я знала, что ты обязательно полюбишь Блузетт. – После минутного колебания Сесил вскинула голову и решительно посмотрела в глаза Томасу. – Раз уж у нас такой откровенный разговор, нам с тобой нужно еще кое-что обсудить. – Она закусила губу и отвела взгляд. – Эдвард…
Томас так хорошо знал Сесил, что мгновенно угадал, о чем она думает. Обхватив ладонями ее лицо, он мягко заставил девушку взглянуть на него.
– Не нужно, Сисси.
– Нам давно пора поговорить об этом. – Она тяжело вздохнула. – Мама уверена, что я снова смогу ходить, но это не так. Я останусь в этом кресле до конца моих дней, Эдвард. Я знаю, как ты мечтаешь о сыне, и я была бы счастлива подарить его тебе, но я не уверена, смогу ли я иметь ребенка. Если… если ты хочешь, я освобождаю тебя от данного тобой слова и нисколько тебя не осудила бы.
Томас посмотрел на Сесил и увидел золотоволосую маленькую девочку и застенчивую юную девушку, которой она когда-то была. Без мужа у нее нет будущего.
– Ты сама этого хочешь, Сесил?
– Я думала, этого хочешь ты. Но ты ведь слишком хорошо воспитан, чтобы признаться в этом.
Герцог нежно поцеловал Сесил в нос. Ни с кем он не чувствовал себя так просто и естественно, как с ней. Ведь они знали друг друга всю жизнь.
– Тебе хорошо известно, Сесил, что я никогда не отступлюсь от своего слова. И никогда не причиню тебе боль, не откажусь от тебя. Нет, Сисси, если ты хочешь навсегда остаться старой девой, тебе самой придется расторгнуть помолвку.
Они слишком уважали друг друга, чтобы лгать и делать вид, будто у Сесил найдутся еще поклонники. Несмотря на значительное приданое, вряд ли кто-нибудь захотел бы взять в жены прикованную к креслу женщину, которая едва ли способна иметь детей.
– Ты очень хороший человек, – мягко сказала Сесил, улыбаясь Томасу. – А я беззастенчиво этим пользуюсь.
– Ну конечно, – подхватил он, радуясь, что видит ее улыбку. – Все хорошенькие женщины так и поступают.
– Мне стало гораздо легче, – радостно воскликнула Сесил. – Раз уж я так расхрабрилась, что отважилась высказать тебе все свои заботы, то у меня есть еще и просьба. Я очень рассчитываю на твою помощь в одном деликатном деле.
– И что бы это могло быть?
– Я подумала… как было бы замечательно сыграть сразу две свадьбы. Я надеюсь, ты поможешь маме и тете Трембл найти подходящую
– Уайтсолл? – Томас изумленно уставился на Сесил.
– Жених Блузетт должен быть ее достоин. Я представляю его умным и сильным, как она. И еще он должен обладать определенной широтой взглядов, чтобы принять ее прошлое, о котором ему, конечно, следует рассказать. – Сесил задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику кресла.
– Только не Уайтсолл. – Томас попытался представить себе лорда Уайтсолла рядом с Блу Морган и содрогнулся. Ему была ненавистна сама мысль, что кто-то может жениться на Блузетт, любить ее, держать в своих объятиях.
– У ее жениха должна быть живая и деятельная натура, и… наверное, хорошо, если бы он был… немного грубоват. – Сесил очаровательно покраснела, – Подумай об этом, милый Эдвард.
Когда часом позже Томас покидал Гросвенор-Хаус, настроение у него было хуже некуда.
Лениво переставляя ноги, Блу медленно вошла в библиотеку, приблизилась к столу, который облюбовал для себя Месье, и опустилась в кресло.
– Прошу тебя, не грызи ногти, – пробормотал Месье, отрываясь от книги.
Блу окинула его хмурым взглядом.
– Три месяца назад никому из нас и дела не было до этих чертовых ногтей. – Тем не менее она осмотрела ноготь и спрятала руку в складках юбки. – Ненавижу леди Кэтрин! Злобная, лицемерная и неблагодарная особа!
Месье снял очки, достал из жилетного кармана платок и принялся неторопливо протирать стекла. Ему не раз доводилось видеть Блу в гневе, и сейчас он, как никто другой, понимал, что она чувствует. Гнев придавал ей силы, помогая скрыть уязвленность и недовольство собой.
– Она даже не поблагодарила меня! – не унималась Блу. – А сама без конца твердит о хороших манерах!
– Попробуй поставить себя на ее место, дорогая. Уверяю тебя, она благодарна тебе за то, что ты вернула ей сумочку и кольцо. Но разве она может похвалить тебя за учиненный скандал?
– А что я должна была делать? – Блу с возмущением всплеснула руками. – Позволить этому куску крысиного дерьма смыться с ее вещами? Ведь я была уверена, что могу заставить его вернуть украденное!
– Трудный вопрос. – Месье растерянно пожал плечами. Он не знал, что ответить.
– Ну конечно! – Блу вскочила, и внезапно гнев ее улетучился, словно морская вода вылилась из перламутровой раковины. Она стояла перед Месье, растерянная и беззащитная. – Она всегда будет недовольна мной. Я для нее – сплошное разочарование, – с горечью прошептала Блу.
– Блузетт…
Плечи девушки поникли. В ее глазах стояли слезы.
– От нее всегда пахнет дикой розой. Ты не замечал? Когда она уходит, запах еще остается в комнате. И это напоминает мне…
Блу оборвала фразу, резко повернулась, взметнув облако бледного шелка, и выбежала из комнаты.