Леди греха

Хантер Мэдлин

– Одиннадцатый час. Надеюсь, слуги не будут шокированы.

– Думаю, они привыкли к этому.

Натаниел вылез из постели и подошел к окну, не обращая внимания на свою наготу. Он раздвинул шторы и взглянул на наступивший день. Шарлотта все смотрела и смотрела на него.

– Погода превосходная. Давай позавтракаем в саду, – предложил он.

Шарлотта и Натаниел оделись и спустились вниз. Они сели на железные садовые стулья возле маленького столика, наслаждаясь солнечным светом, пока им не подали скромный завтрак.

Они почти не разговаривали, пока ели, но молчание было красноречивее иных слов. Натаниел не нуждался в словах, чтобы знать о ней все.

И ей не нужны были слова, чтобы вести постоянный диалог с любимым. Сейчас она догадывалась: он ждет чего-то. Энергия никогда не покидала его, даже после ночи бурной страсти. Здесь, в саду, в молчании, она собралась в почти материальный сгусток, словно ее стимулировал солнечный свет.

К столику подошел слуга с подносом в руках, и Натаниел покосился на Шарлотту. Та взяла визитную карточку и, взглянув на нее, пожала плечами.

– Прими его, – сказал Натаниел.

Она отослала слугу.

– Так ты знал, что он придет?

– Я велел ему прийти.

– Ты собираешься сообщить ему то, что мы знаем?

– В некотором роде.

Они услышали приближение шагов посетителя. Но не только их шорох возвестил о его приближении, но и голоса. Низкий, рокочущий, прерываемый другим, высоким и пронзительным.

Она знала тот крик. Она поднялась на ноги, не осмеливаясь надеяться.

Звонкий детский голосок, задающий вопросы, стал громче.

Натаниел продолжал спокойно сидеть на своем месте, попивая кофе.

Она встретилась с ним взглядом, и ее глаза затуманились.

– Благодарю тебя, Натаниел. Чего бы это тебе ни стоило, большое спасибо.

Калитка в сад открылась, и слуга ввел Марденфорда. Маленькая головка мелькнула между двигающихся ног.

– Тетяшарл!

Он бросился к ней, быстро перебирая маленькими ножками. Шарлотта упала на колени и раскрыла ему объятия.

Глава 22

Радость Амброуза заполнила весь сад. Счастье Шарлотты было беспредельным. Их встреча глубоко тронула Натаниела, вызвав в воображении другие образы – она и дети, их дети. И над всем ее удесятеренная любовь.

Марденфорд казался пленником происходящего, его взгляд был прикован к радостно визжащему сыну, но мысли были далеко, глубоко спрятаны от всех и вся.

Начальное возбуждение несколько утихло. Шарлотта обняла Амброуза и крепко прижала к себе, целуя его в макушку. Она посмотрела на шурина:

– Замечательный сюрприз. Это так щедро с твоей стороны, Джеймс, что ты привез его сюда.

Она отпустила Амброуза и выпрямилась. Ребенок бросился бежать по садовой тропинке, приглашая ее следовать за ним. Она вступила в игру, позволяя опередить себя, когда они бегали вокруг кустов и деревьев.

Натаниел наблюдал за их игрой.

– Я

рад, что вы приняли мое предложение и привели ребенка, Марденфорд. Это весьма любезно с вашей стороны.

– Будьте вы прокляты! – Он пробормотал это громче, чем следовало бы.

– Садитесь и выпейте кофе.

– Я ни за что…

– Сядьте.

Марденфорд опустился на железный стул в отдалении. Натаниелу не нужно было смотреть на него, чтобы почувствовать смесь гнева и страха в этом человеке. Он хорошо знал этот запах. Он окутывал обвиняемых преступников, словно влажный кислый туман.

Марденфорд изобразил имперское высокомерие.

– Ваше письмо было чертовски наглым. Почти шантаж!

– Я хочу не денег, а всего лишь побеседовать.

– Мне нечего обсуждать с вами.

– Если бы вы всерьез так считали, то не пришли бы сюда и тем более не привели бы сына, как я просил.

«Я знаю об Изабелле и ее сыне. Встретьтесь со мной завтра в доме Шарлотты в полдень. Приведите ребенка». Именно такое письмо Натаниел отослал прошлым вечером.

Шарлотта углубилась в сад и играла с Амброузом, не щадя своего платья. Легкий ветерок доносил их мелодичный смех.

Натаниел с трудом перевел взгляд на Марденфорда.

– Вы получили письмо от мистера Ярдли?

– От Ярдли? Моего старого наставника? Зачем мне искать этого человека или ему меня?

– По той самой причине, по которой вы определили ему такое содержание. Видите ли, я встретился с ним пять дней назад. И подумал, что он, возможно, написал вам об этом. Ярдли уверял, что не сделает этого. Но кто знает… Мне показалось, что он захочет посетить Шотландию на пару недель, но старая преданность тяжело умирает.

Лицо Марденфорда оставалось непроницаемым, но в его глазах метнулось пламя отчаяния.

– Для вас, видимо, было большой неожиданностью получить первое письмо от Изабеллы, адресованное барону Марденфорду и предназначавшееся вашему брату. Чем грозило ему известие о том, что она не умерла? Или вы знали об этом? Именно ваше сообщение о смерти Изабеллы заставило Филиппа сесть на тот корабль, идущий в Англию.

Подбородок Марденфорда напрягся: черт бы побрал несдержанность Ярдли! Он бросил на Натаниела угрожающий взгляд.

– Она была шлюхой. Самой настоящей шлюхой. Филипп сказал, что брак был фиктивным. Фиктивный брак, только чтобы защитить ее. Я говорил ему, что это полное безумие. Источник вечного беспокойства… – Он вдруг замолчал.

– Вам не стоит подбирать слова в разговоре со мной. Я знаю все. Гораздо больше, чем вам того хотелось бы.

Рассеянный взгляд скользнул по Натаниелу. Джеймс взвешивал, что могли означать слова «Я знаю все».

– Чего вы хотите, Найтридж?

– С меня взяли клятву желать и добиваться справедливости. Это, можно сказать, мой основной капитал. Капитал адвоката.