Леди Печалей
Шрифт:
Ашалинда была поражена, узнав, сколько изменений произошло за тысячу лет. Хотя, учитывая, какой прошел срок, их было не так уж много. Тем Светлым, которые вынуждены были остаться в Эрисе, не составило труда привыкнуть к чужому языку. Что касается прогресса в различных технологиях, то века невежества и раздоров, известные, как Темная Эра, долгое время тормозили прогресс и даже отбросили его назад. Так что, вполне возможно, она не будет чувствовать себя совсем уж чужой в этой новой жизни. И все-таки девушка горевала. Тысяча лет… целая вечность.
Дети
Каждый вечер около очага, с маленькой белой собачкой у ног, слушая шум моря за окном, Ашалинда развлекала хозяев песнями и историями, какие только могла вспомнить. В свою очередь, они рассказали ей о горе, полой внутри, где, как говорят, спят беспробудным сном Светлые рыцари и леди вместе со своими конями, собаками и несказанными сокровищами. Чтобы их разбудить, надо найти вход в эту гору, но никто не знает, где она.
Только одно событие испортило гармонию дней, проведенных в этом доме.
У дочери хозяев Танси оказался мелодичный, чистый голосок. Ашалинда научила ее многим песням, включая одну, которая называлась «Изгнание», сочиненную Лльеуеллом. Этот мальчик буквально сходил с ума от лангота и временами считал себя Светлым. Он постоянно поджидал Ашалинду у ворот и спрашивал, не нашла ли она дорогу в Светлое Королевство. Лльеуелл так туда и не попал, потому что совсем зачах и умер, не дождавшись счастливого дня. Но его песня осталась.
Когда Танси первый раз услышала ее, она была так растрогана, что встала на цыпочки и собралась поцеловать Ашалинду. От испуга девушка подскочила на месте, закрыв лицо руками.
— Нет, нет! Меня нельзя целовать.
Вся семья уставилась на нее, изумленная странным поведением.
Гостья пробормотала извинения.
— Меня нельзя целовать. Это биттербайнд, такой обет. Его запрещено нарушать.
Неловкий момент миновал. Желания гостя следует уважать, какими бы странными они вам ни показались.
Девушке доставляло огромное удовольствие помогать по хозяйству: печь хлеб, делать сыр, сушить и солить рыбу, работать в огороде, мыть, ухаживать за животными. Работа напоминала Ашалинде о доме, но лангот не отступал.
Однажды ночью девушку разбудило потрескивание собственных волос, и она впервые ощутила невероятное возбуждение, вызываемое приближением шанга.
Открыв ставни, девушка увидела, что гребень каждой волны переливается необыкновенным сиянием. Справа на огородных грядках лежал слой изумрудной пыли, даже привязанная коза смотрела глазами цвета топаза. Все было так, как однажды сказал Цирнданель:
От
На следующий день разразился шанг, закрывший солнце и окрасивший море и землю в странные цвета, но живых картин не было, поскольку слишком уж далеко была эта земля, да и люди предпочитали держаться от нее подальше.
— Почему вы живете здесь одни? — спросила Ашалинда хозяйку, когда они с ней чинили в гавани сеть. — Это не опасно?
— У нас нет выбора, — ответила Маделинн. — Никто не хочет жить так близко от страшного места. Здесь постоянно бродит неявная нежить. Люди, уходившие в кальдеру, больше не появлялись, а если возвращались, то лишались рассудка и вскоре умирали. Иногда в полнолуние с северо-востока прилетают темные всадники, после чего из Призрачных Башен появляется Охотник, неявный принц.
— Я слышала о нем, — пробормотала Ашалинда.
— Когда это происходит, мы замыкаемся на все замки, закрываем окна и двери. Но ставни не защищают от ужасного воя черных собак с горящими глазами. Одного этого достаточно, чтобы кровь застыла в жилах.
— Почему же вы тогда здесь живете?
— Потому что это наш дом, — ответила Маделинн со спокойным достоинством. — Восемь лет назад, когда дети были маленькими, мы приплыли сюда из Жильварис Тарва. Таврон и я выросли среди рыбаков, но нищета заставила искать работу в городе. Очень тяжелая была жизнь. — Она покачала головой. — Ужасные условия, жестокость. Платили столько, что невозможно было прокормить семью. Дети вечно голодали. Мой дядя жил в этом домике на скалах, а после его смерти он достался мне. Мы пришли сюда и живем как хотим. Голодными не ходим. В крайнем случае каждый день едим рыбу. Так что нам пришлось научиться жить в тени Призрачных Башен.
— Расскажите мне об этом месте.
Маделинн широким жестом указала на море. Высокий конусообразный остров находился совсем недалеко от берега, на юго-запад от маленькой гавани. Дальше на западе возвышался еще один, а рядом с ним еще несколько.
— Мы называем их Цепью Островов, — сказала она. — Много лет назад они были действующими вулканами и сами поднялись из моря.
— Я слышала о них, — заметила Ашалинда. — Их раньше называли феоркайндским именем Эотенфор — Гигантские Шагающие Камни.
— Один из них, вместо того чтобы выйти из-под воды, появился на суше. Так и возникла гора Призрачных Башен. В ее вершине находится огромный кратер, больше чем в милю шириной. Внутри около дюжины гор поменьше. Когда кратер наполнился водой, они стали островами.
Маделинн задумчиво помолчала и отбросила с лица прядь волос.
— Наверное, все-таки кому-то из тех, кто ходил посмотреть на них, удалось вернуться, иначе откуда бы мы знали, что там. Только не говорите, что вам срочно надо туда пойти. Слишком опасная там нежить.