Леди Триллиума

Нортон Андрэ

Они осторожно пробирались по заросшей тропинке тянувшейся к развалинам, высматривая по дороге камневидные яйца, но не нашли ни одного.

— Наверное, эти яйца можно встретить только выше по течению, — заметил Файолон.

— Будем надеяться, — мрачно ответил Квази.

— Я не чувствую тут никакой опасности, — сказала Майкайла и обернулась к оддлингу. — Квази, ты говорил что приходившие сюда слышали голоса. А что было потом? Кто-нибудь из них пострадал?

— Любой здравомыслящий оддлинг, принцесса, — язвительно отозвался Квази, — сразу повернет назад,

заслышав странные голоса.

— Другими словами, — подытожила Майкайла, — здесь ни с кем никогда ничего не приключалось?

— По крайней мере, мне об этом неизвестно. — Судя по тону, Квази не разделял оптимизма девочки.

— Во всяком случае, пока ничьих скелетов мы не обнаружили, — бодрым голосом произнесла Майкайла.

— Глядите! — воскликнул Файолон так неожиданно, что Майкайле сперва показалось, будто он и впрямь нашел скелет. — Вон то здание впереди — оно смотрится как новенькое!

Дети рванулись вперед, и Квази недовольно поспешил за ними.

Здание действительно было целехонько, и как только они переступили порог, голоса, о которых говорил Квази, дали о себе знать.

— Они не звучат угрожающе, — заметила Майкайла, остановившись и прислушиваясь.

Файолон сосредоточился.

— Я думаю, они говорят одно и то же на разных языках — какое-нибудь приветствие или, может быть, объявление. Обрати внимание на ритм и интонации. Чувствуешь, как они похожи?

Майкайла слушала до тех пор, пока голоса не затихни, а потом сокрушенно покачала головой:

— Видимо, у меня не тот слух, что у тебя, Файолон. но ты наверняка прав. Пройдемте, господин музыкант, посмотрим, не найдется ли тут для вас еще одного музыкального ящичка. — Она взяла его под руку и потащила в глубь здания.

Здание было каменным, с просторными комнатами и большими решетчатыми окнами, сплошь увитыми снаружи виноградной лозой, что не служило, однако, препятствием для солнечного света.

— Видимо, здесь была школа, — предположила Майкайла, когда они проходили через комнату, заставленную столами и скамейками.

— Или театр. — Файолон провел ее в следующее помещение. — Смотри, скамейки поднимаются рядами вокруг сцены.

— Да, — согласилась девочка. — Это похоже на тот театр, что я видела на рисунке в одной книжке. Но ведь и школа могла иметь собственный театр?

— Тогда это была очень богатая школа, — заметил Файолон.

— Может, по сравнению с нами Исчезнувшие были богачами, — сказала Майкайла. — Кое-какие вещи, наверняка служившие им всего лишь забавными безделушками, для нас просто бесценны. — Она ткнула пальцем в маленькую комнатку за сценой. — Думаю, это что-то вроде кладовки, но тут слишком темно. У тебя есть фонарик?

Светильник и огниво ей протянул Квази, хотя и с большой неохотой. Пробурчав при этом, что кое-какие вещи, возможно, не предназначены для яркого света.

Майкайла пропустила мимо ушей его слова и лишь поблагодарила за фонарь. Они с Файолоном вошли в комнату и разинули рты от удивления. Тут было полно вешалок, полок и шкафов. Майкайла тут же принялась исследовать их, а мальчик вернулся

в главное помещение театра взять у Квази еще один фонарь. На первой полке оказалось много масок, стилизованных, но, судя по форме и цвету, несомненно изображавших человеческие лица. В масках были проделаны дырки для глаз через которые можно было смотреть, и еще по одному небольшому отверстию на месте рта — явно для того, чтобы дышать и говорить. Возле полки стояла вешалка с костюмами, но когда Майкайла попыталась снять один, от ее прикосновения он рассыпался на куски.

— Что я натворила! — ахнула она в испуге.

Файолон взял у нее фонарь, зажег от него свой и начал ощупывать лоскутки костюма на полу. Они продолжали расползаться в руках.

— Ничего ты особенного не сделала, Майка, — ободрил он. — Это какая-то разновидность шелка, а шелк с годами ветшает. Теперь стоит к нему лишь чуть-чуть прикоснуться, и он разлезется.

— Понимаю, — вздохнула Майкайла. — И все же тяжело сознавать себя разрушительницей исторических ценностей.

— К таким вещам нельзя прикоснуться, не повредив их, — спокойно повторил Файолон. — А теперь я хочу заглянуть в шкафы. Если в этой комнате и есть музыкальные ящички, то в одном из них.

— Иначе б мы их услышали, — согласилась девочка и предложила: — Давай я быстренько осмотрю остальные вешалки, а потом займусь шкафами с противоположной стороны, и мы встретимся посередине.

Файолон промычал что-то в знак согласия и начал методически открывать шкафы один за другим. Майкайла осмотрела оставшиеся костюмы, стараясь их не задеть, и подошла к полке, заваленной серебряными шариками размером с ноготь ее большого пальца. Каждый шарик был снабжен колечком, и к нему крепились разноцветные ленточки из какого-то необычного материала, которого Майкайле еще не доводилось видеть. Судя по длине ленточек, они служили подвесками, и каждой из них, видимо, соответствовала другая, парная первой. Майкайла коснулась одного шарика пальцем, и он тихонько зазвенел, раскачиваясь.

Звук был слабым, но он сразу привлек внимание Файолона.

— Что ты там нашла? — полюбопытствовал он, подходя ближе.

— Не знаю, — сказала Майкайла. — Но они хороши, правда?

Файолон принялся проверять звучание шариков.

— Каждый звук помечен своим цветом, — машинально отметил он.

— Мне нравится вот этот. — Майкайла взяла один из той пары, в которой были зеленые ленточки, и повесила себе на шею. — Видишь, — сказала она, надевая второй Файолону, — нам все-таки попалось что-то музыкальное.

Она провела пальцем по висевшей на шее ленточке.

— И из чего бы ни была сделана эта лента, она куда крепче шелка. — Она прошла в другой конец комнаты. — А теперь займусь своей половиной шкафов.

Файолон встряхивал над ухом звенящие шарики и прятал их в складки своего плаща. Потом он вернулся к шкафам, просмотрел еще два или три, но когда открыл следующие, раздалось сразу множество перемешавшихся вдруг в сплошную какофонию звуков.

— Смотри-ка, Майка! — воскликнул он.

Та рассмеялась: