Ледолом
Шрифт:
А следователь, похоже, берёт меня на пушку, что суд вынесет тот приговор, какой ему подскажет милиция. Разве так может быть? Суд совершенно не зависит ни от кого.
Когда довольный следователь все подписанные мною папки «дел» и переписанные «признания» уложил в сейф, то мне показалось, что он проявляет ко мне внимание
Но я решил: он мой враг. И не пошёл на откровенность.
— Вот и отлично. Ещё отдохнешь, и вас отвезут на Сталина, семьдесят три.
— А что это? — спросил я.
— Тюрьма, — спокойно и даже равнодушно ответил ныне словоохотливый следователь. — А точнее — следственный изолятор.
«Неужели он искренне верит, что отправляет в тюрьму перевоспитывать преступника? — с большим недоверием подумал я. — Или его так намуштровали в учебном милицейском заведении? Что он, интересно, закончил? Какое-нибудь училище».
— Перед отправкой умоешься — я распорядился.
— А избивать меня больше не будут?
— Был бы ты сообразительней, никто к тебе не применил бы принуждение. И не искал бы ты пятый угол в боксе. Повторяю: запомни на всю жизнь — в милицию невиновные не попадают. Усвоил? Попал в милицию, — значит, виновен.
Мне хотелось спросить: «А где же те люди, совершившие преступления и за которых меня принудили признать их грабежи и кражи? И, возможно, ещё что-то». Но я уже настолько пришёл в себя, что знал приблизительно ответ следователя. И промолчал.
— Если приёмщики спросят, отвечай: «Нормально. Нос повредили ещё до задержания милицией. Дружки». Кирюхи — так вы друзей называете? При осмотре могут оказаться травмы. Скажешь, что дрался по пьянке. Хулиганил на улице. О возврате я тебя предупредил. Не забывай.
Я промолчал.
— Понял всё?
— Да, това… гражданин следователь.
— И
— Кому же я должен сказать спасибо за то, что меня искалечили? Ключица до сих пор покоя не даёт при малейшем движении руки? И что со мной стало, если б меня Ваши подчинённые-костоломы «обработали не мягко»?
— А они тебе об этом не говорили? — вопросом на вопрос ответил следователь, сразу как-то помрачневший.
Он, вероятно, нажал кнопку под столешницей, ибо сразу явился дежурный милиционер.
— Я предупредил тебя обо всём, Рязанов. Если ты умный человек, подумаешь и последуешь моему совету.
И вошедшему дежурному:
— В бокс его.
Я облегчённо вздохнул, подумав: «Больше с этими извергами мне уже встретиться не придётся».
С этими, действительно, более уже не встретился. Но как жестоко я ошибся! Ибо несть у нас извергам числа и по сей день. Особенно в милицейских мундирах.
P.S. Только что посмотрел по центральному телевидению («НТВ») передачу о Викторе Абакумове и в который раз подивился своей наивности и почти детскому восприятию того, что со мной вершили палачи карательных органов, потому что мои убеждения (недавние) по российскому телевидению чётко огласил президент РФ Д. А. Медведев, назвав нашу государственную пенитенциарную систему репрессивной, а не воспитательной, — ведь это было известно всему миру, но только не рабам и жертвам так называемого социалистического строя, самого бесчеловечного и кровавого во все времена.