Ледяная арфа гангаридов
Шрифт:
Всадник был женщиной. Ее черные волосы, высоко на затылке завязанные в хвост, развевались по ветру, соперничая с хвостом ее вороного, ее стройное, словно бы слившееся с конем тело опровергало любые рассуждения о женской слабости, ее холодный, презрительный взгляд имел свойство не замечать ничего и в то же время видеть все. Перед Илданом промелькнуло правильное, покрытое дорожным загаром лицо, длинный и узкий меч в ножнах у левого бедра, листовидный щит с гербом Дахата, правителя Хар-Наира. Мгновение – и конь со всадницей растаял в переулке.
Вслед за посланницей Дахата устремились и остальные гонцы. Стук копыт брызнул и затих, рассеявшись по улицам Ширана.
– Кто это? – невольно спросил Илдан.
Привратник
– Шеба, – на его лице отражалось восхищение, не мужчины женщиной, а воина воином.
– Кто эта Шеба?
– Воительница Дахата. Заходи, морячок, теперь можно. – Привратник кивнул на раскрытые двери храма. – Надо ж было так случиться – триста мечей было в жребии, а судьба указала на этот…
– Посмотреть бы на него…
– Посмотри. Он висит в нише над жертвенником и останется там до самого турнира. Кроме него, там еще шлем, щит и латы Арноры.
Илдан поднялся по мраморным ступеням и вошел в храм. Внутри было сумрачно и прохладно, только пространство перед жертвенником освещалось цепными лампадами, висящими на крюках у дальней стены. Жертвенником служила мраморная плита на золоченой подставке наподобие стола, ножки которого соединялись литой решеткой, украшенной щитом и мечами. По бокам жертвенника стояли на страже двое послушников Арноры, одетые точно так же, как и привратник. Почитатели Великой Портнихи клали дары на плиту, а денежные приношения опускали в ящик с прорезью, стоящий здесь же на полу.
Сейчас жертвенник был пуст – видимо, оттого, что храм только что открылся для посетителей. Илдан вынул несколько золотых монет, опустил в прорезь ящика и мысленно обратился к Великой Портнихе с заведомо безнадежной просьбой смилостивиться над Гэтаном, сгинувшим в Светлом море. Выполнив дело, ради которого он зашел в храм, Илдан оглядел просторный и сумрачный зал.
Прямо за жертвенником, в глубокой нише, висело оружие Арноры. Бросив взгляд знатока на шлем и латы, он пришел к выводу, что Великая Портниха была женщиной крупной и, пожалуй, мужеподобной. Меч, напротив, был откровенно парадным и вызывал восхищение разве что отделкой, на которую ушло немало золота и драгоценностей. Конечно же, главным было то, что меч являлся священной реликвией – Илдану случалось держать в руках оружие и получше.
По боковым стенам храма тянулись ниши, в которых было выставлено оружие великих воинов. Илдан прошел вдоль ниш, читая прославленные имена, а заодно вспоминая глупую историю со шлемом Бирота, выигранным на турнире прадедом Илдана. Драгоценности на шлеме оказались поддельными, прадед послал правителю Саристана оскорбительное письмо с обвинением в подмене, тот ответил не менее оскорбительным письмом, хотя обоим не помешало бы принять во внимание, что Бирот был не только великим воином, но и великим кутилой. С тех пор никто из лимерийского правящего рода не принимал участие в турнире Дня Звездочетов.
Большинство имен восходило к глубокой древности, еще до создания Триморской империи, которая была основана после длительного периода междоусобиц Арбахалом, властителем Саристана. Ни во времена Империи, просуществовавшей полтоpа века и вновь распавшейся на мелкие государства, ни после, когда военные стычки стали редки и сводились к завоеванию свободных городов, не признававших другой власти, кроме собственного правления, война не порождала таких героев, как в прошлые века. По старой традиции оружие и доспехи героев, павших на поле битвы, посвящались Арноре и с почестями доставлялись в храм, где затем участвовали в пpизовом жребии для турнира.
Истекшее двадцатилетие вошло в историю войн Триморья двумя битвами. Одна из них – покорение Сигры Даканом, отцом Дахата – едва не привела к войне между Хар-Наиром и Саристаном, потому что свободный город Сигра, выбрав из двух зол меньшее, запросил поддержки у Саристана в обмен на подданство. Война была
Осада города закончилась победой Дахата, прославив как военное мастерство молодого правителя, так и мужество защитников Ар-Бейта. Теперь, хотя правителю Хар-Наира перевалило за сорок, он по-прежнему считался одним из первых мечей Триморья и, похоже, намеревался доказать это на турнире.
Илдан невидящим взглядом уставился в следующую нишу. Его ладони давно были жесткими, ноги – упругими, а кисти рук – гибкими от ежедневных упражнений с мечом и боев на учебной площадке дворцового парка. Годы нелегкого обучения искусству боя, совершенство в котором было обязательным для сыновей правителя – жара, пыль, скользкие камни площадки, приказы наставника и удары, удары, удары – в атаке, в защите, с уходом вбок, наотмашь, рубящий, режущий, колющий… подгибающиеся колени и выкрик «Стоять!» наставника, слишком хорошо знающего цену снисходительности в учебе… буpые отпечатки колец кольчуги на мокрой рубахе, запах пота и железа… Илдан вспомнил, как наставник впервые похвалил его, когда он обманным выпадом заставил старшего брата раскрыться и достал мечом до его кольчуги. Короткое слово «годится» – Илдан долго еще гордился им. Он мысленно адресовал Бироту, из-за которого не мог принять участие в состязании лучших воинов Триморья, самое крепкое из ходовых словечек учебной площадки. Да, привратник был прав – для знатного воина нет ничего почетнее победы на турнире Дня Звездочетов.
Ноги донесли Илдана до распахнутых дверей храма. Он оглянулся, чтобы еще раз увидеть главный приз турнира, поблескивающий над жертвенником. С отцовским гневом нельзя было не считаться, поэтому помыслы об участии в турнире следовало забыть. Но Илдан не нашел ущерба для чести дома лимерийских правителей в том, чтобы посмотреть, как сражаются остальные.
Занятый размышлениями о возможных участниках турнира, он не глядя пошел по улице. Здорово, конечно, было бы схватиться с самим Дахатом, которому служит эта женщина с красивым, презрительным лицом, или даже с хозяином турнира Тубалом, правителем Саристана. Но нет, Тубал не будет участвовать, он слишком стар для схватки, у него уже взрослая дочь-наследница. Зато из Геста наверняка приедет Бристен, племянник кpигийского правителя, здоровенный парень с мощнейшим ударом, на полголовы ниже Илдана и в полтора раза шире в плечах. Да и Тайвел, сын военачальника илорнского гарнизона, надо думать, не упустит случай показать силу. Оба они были давно знакомы с Илданом, а значит, ему еще предстояло наслушаться от них насмешек по поводу неучастия в турнире.
Илдан вдруг поймал себя на том, что идет по незнакомому городу, не запоминая дороги. Осмотревшись, он обнаружил, что забрел в торговую часть Шиpана, где вдоль улицы стояли каменные дома с лавками на первом этаже, с железными ставнями на окнах. Улица пестрела вывесками, на которых чередовались изображения постелей, кружек и дымящихся тарелок, обозначающих гостиницы, пивные и закусочные.
Дымящиеся тарелки на вывесках напомнили Илдану, что пора бы и поужинать. Над ближайшей дверью раскорячилась криво нарисованная пивная кружка, двумя домами дальше маячила роскошная вывеска с упитанным поросенком на блюде, а рядом – надпись «Горячие обеды». Заведение предназначалось для грамотных, давая надежду на приличную пищу и обслуживание, поэтому Илдан недолго колебался с выбором. Он отворил тяжелую дверь под надписью и оказался лицом к лицу со слугой.