Ледяная месть

Колычев Владимир Григорьевич

— Там у нас деньги, полтора «лимона», возьми все. Купите себе элитных шлюх, а Анджелу не трогай, — попросил я.

Кто-то с ноги выбил мне челюсть, поэтому каждое слово отдавалось болью в голове.

— Откуда баблосы? За Настю получил?

— Вы от Скопова, — догадался я.

Нет, не случайно братва здесь. По моему следу они на меня вышли.

— Максим Геннадьевич слов на ветер не бросает, — осклабился громила. — Если объявил тебя гадом, то все, ты покойник.

— Не убивал я Настю, — вздохнул я.

— И кто тебе поверит?

— Не поверишь?

— Не

поверю.

— Грохнешь?

— Грохну.

— И Максим Геннадьевич тебя похвалит. Как пса похвалит, который за палкой сбегал. А ты докажи ему, что ты не пес. Докажи, что ты человек. Умный человек…

— Пацаны, зачем вы ему по голове так сильно настучали? — хохотнул громила. — Мозги по ходу отбили.

— А зачем ему мозги? — ухмыльнулся атлет с выпуклым лбом и прямым, вертикально уходящим вниз носом. — Все равно рыбы выжрут.

— Ну, грохнете вы меня, и что? Убить — дело нехитрое. А вы настоящего убийцу найдите. А Скопов конкретно вас за это поднимет… Я знаю, кто убийца. Знаю, кто Настю убил. И кто ее мужа убил, тоже знаю…

Я готов был сдать Кешу. Может, и не по понятиям это, но кто довел меня до такой жизни? Из-за кого я вынужден скрываться от ментов и братвы?

— Ты их «замочил».

— Не я!

— И Дороха ты «замочил», — ледяными глазами глянул на меня громила.

Я понял, что это приговор.

— Давайте в озеро его, пацаны.

И еще мне стало ясно, что приговор в исполнение приведут немедленно. Сначала эти ублюдки утопят меня, а потом возьмутся за Анжелу.

Я не столько боялся умереть, сколько переживал за Анжелу. Да и в любом случае, как уважающий себя человек, я должен был умереть с музыкой. Руки у меня развязаны, ноги тоже…

Я резко вскочил с земли, рукой дотянулся до ближайшего от меня братка, и ударил его кулаком по «кокосам». Всю свою силу вложил в этот удар — так мне хотелось сделать его полным импотентом. Но именно потому, что мое внимание сосредоточилось на этом ударе, я не уследил второго братка. Он метил кулаком в голову и попал в висок. Выдержать такой удар мое сознание не смогло. С дикой болью в голове выключился тумблер…

Острый запах нашатыря вонзился в нос, ударной волной прокатился по извилинам и включил сознание. Я открыл глаза и увидел Анжелу. Бледная как полотно, она сидела передо мной на корточках, в одной руке у нее ватка, в другой — пузырек с нашатырным спиртом. Никто не хватал ее за руки, не оттаскивал от меня.

Один браток лежал на спине, раскинув по сторонам руки. Другой носом уткнулся в землю, пальцами вцепившись в траву. Бритоголовый громила лежал на боку — страшная боль скрючила его, но так и не отпустила. До самой смерти не отпустила…

— Это что такое? — ошалело спросил я.

— Я случайно! — растерянно проговорила Анжела. — Сама не понимаю, как все вышло!

Казалось, она вот-вот расплачется от отчаяния.

Преодолевая слабость, я поднялся. Голова не просто трещала по швам, она буквально разваливалась на части.

Хреново мне было, мягко говоря. Состояние такое, что упасть бы и не

подниматься. И все-таки я склонился над громилой и перевернул его на спину. Три дырки у него в теле — две в животе, одна в груди. Пульса нет. И у второго пуля в шее, вся трава под его головой в крови. Этот был ранен еще и в плечо, но поздно уже оказывать ему первую помощь. У третьего пуля засела в районе позвоночника. Опять же ранение плеча. Он убегал от Анжелы, а она стреляла ему вслед. Наверняка, большей частью мазала, но две пули все-таки настигли цель.

Четвертый труп я обнаружил в доме. Здесь Анжела стреляла в упор. Пуля выбила бандиту глаз и вышла через затылок вместе с мозгами. Стена заляпана мешаниной из крови и серого вещества. Зрелище жуткое, но меня ничуть не залихорадило. Я даже ощутил душевный подъем. Правильно сделала Анжела, что расправилась с этими уродами. Стреляла она не очень метко, зато шустро. Страх не держал ее за руки, не мешал жать на спусковой крючок. Зато сейчас ее трясло.

— Я… Он полез ко мне… А тут рюкзак, я вспомнила про пистолет… — под перестук зубов рассказывала она. — Сама не знаю, как получилось… И как на улице оказалась, тоже не помню. Ты лежишь, они бьют тебя. Ну, я давай сгоряча… Хорошо, в обойме патронов много, а то не знаю, что было бы, если бы не хватило…

— А если бы в меня попала? — пошутил я.

— Ой! А ведь могла… Как в тумане все было, ничего не соображала… А кто это был?

— От Скопова посылка…

— И что нам теперь делать?

— А что они с нами хотели сделать? Утопить они нас хотели. Давай быстрей, а то егерь какой-нибудь нагрянет.

Сначала мы разоружили покойников. Два пистолета у них нашли. Затем стащили трупы к озеру, в камыши, после чего натаскали к месту камней. С помощью нитки и иголки сделали из костюмов мешки, куда и напихали эти камни. Один за другим я перетаскал трупы на середину озера, там их и упокоил. Устал смертельно, но не остановился.

Мы перетащили наши вещи в джип, облили дом керосином для лампы и подожгли. Все, теперь можно уезжать.

Анжелу трясло как в лихорадке. Она стояла на четвереньках; одной рукой упиралась в землю, а другой держалась за живот. Ее рвало и выворачивало наизнанку. И ее можно было понять…

Я стоял рядом на обочине, поддерживая ее.

— Все, — выпрямившись, сказала она.

Я помог ей сесть, взял платок, смочил его водой из пластиковой бутылки и протер ей лицо.

— Поехали?

Она кивнула, соглашаясь, и села в машину.

Солярки в машине больше половины бака — судя по расчетам бортового компьютера, этого топлива хватало еще на триста двадцать километров пути. Но пройдем ли мы столько? Нам бы до большого города добраться, а там можно взять билет на поезд и рвануть в дальние края. Долго пользоваться машиной опасно: не исключено, что в ней работает микропередатчик охранной системы. Если так, то нас рано или поздно засекут. Хватились же скоповские бандиты меня после того, как погиб Дорох. И сейчас наверняка есть люди, готовые отправиться по моему следу…