Ледяная память

В 1989 году меня, тогда еще просто Сережу, главред журнала Гласность, Григорянц Сергей Иванович, пригласил к себе, приподнял бровь и назначил в общественную

приемную. Туда шли искатели правды со всего широченного в ту пору Советского Союза, а я всех должен был выслушивать. Почему меня выбрали – тут я пожимаю плечами, хотя вам, читатель, этого не видно. Но что от меня требовалось, так это: фиксировать и предавать гласности все факты насилия или принуждения со стороны властей. То есть рассылать инфу по всему миру.

Народу было много, но особое внимание мое привлек тогда факт большого количества бывших лагерников из Заполярья. Большинство из них вернулось со строительства Полярного железнодорожного пути, что планировался московскими мудрецами от Баренцева до Охотского моря. По маршруту «Чум-Салехард-Ягельный-Игарка». Много народу там пострадало… Я всех

выслушивал, кивал головой, записывал и… вспоминал. Я ведь сам салехардский, хотя ощущал себя только лет с пяти, то есть уже после той даты, когда строительство было свернуто и резко забыто. Наша семья перебралась в Салехард в самый разгар хрущевской оттепели, и я учился, рос и был нормальным советским северянином несознательного возраста.

Я вспоминал и записывал, записывал и вспоминал, а люди шли… И всплыл в памяти тот комариный урок природоведения, который организовал мой школьный учитель Хурсенко Иван Акимович. Лучше бы он этого не делал. Именно той, жаркой не по сезону осенью, солнце растопило мерзлоту одного из оврагов вдоль железной дороги. Обрыв обрушился и неожиданно обнажил братскую могилу. Там лежали те строители железной дороги, которые так и не дошли до ее конца. Строители Трансполярной магистрали Чум-Игарка.

Конец ознакомительного фрагмента.