Ледяной ад
Шрифт:
– Как… долго… еще? – запинаясь, спросил Скаддер. Черити лишь с большим трудом смогла разобрать слова индейца. Его зубы выбивали барабанную дробь, и когда он в очередной раз поднял свой лазер, чтобы еще раз выстрелить по стене, это ему не удалось, так как руки индейца замерзли и отказались повиноваться.
– Еще несколько минут, – отозвался Лестер, – постарайтесь продержаться.
Черити засмеялась бы, если бы смогла. Но она не решилась даже разговаривать, так как вдруг испугалась, что слова превратятся в маленькие острые льдинки, которые поранят ей рот и язык. Дрожа от холода, она теснее прижалась к Фаллеру
Внезапно что-то изменилось в ритме тяжелых шагов «Скорохода». Мысли Черити окутал туман усталости и слабости. Глубоко внутри она почувствовала заманчивое тепло и нарастающее желание просто закрыть глаза и уснуть, чтобы больше не ощущать холод, боль и усталость. Когда-то ей говорили, что смерть от переохлаждения – очень легкая смерть, однако, как и многое другое из того, что она слышала, это оказалось неправдой. Все было просто ужасно. Холод уже давно проник под ее костюм, и от него горела каждая клеточка ее тела. Черити казалось, что это она сама сгорает на очень медленном огне.
Корпус «Скорохода» снова потряс глухой удар, и на этот раз Черити ясно почувствовала, как гигантская машина наклонилась в сторону и только в самый последний момент сумела удержать равновесие. Девушка подняла голову, посмотрела глазами, полными слез, на экран, но не увидела ничего, кроме бесконечной серой стены замерзшего бесцветного тумана, в котором виднелись темные и светлые полоски и который заполнил всю Вселенную от края до края.
– Внимание! – крикнул Лестер. – Сейчас!
Черити рывком вскочила и бросилась вперед к экрану, и в этот момент страшный удар потряс «Скороход». Изображение на мониторах наклонилось, пол ушел из-под ног, и гигантская машина затряслась так сильно, что Черити чуть не полетела на пол. Раздался стон, а затем страшный грохот и треск лопнувшего металла – и внезапно серый туман исчез с экрана, а центральный пост наполнился слепящим солнечным светом.
Пол продолжал трястись, страшный треск и грохот не ослабевали. Шум стал таким громким, что Черити с криком закрыла уши руками, однако это ей мало помогло. На мгновение девушке показалось, что это даже хуже, чем холод. «Скороход» сотрясался от страшных ударов, словно по нему со всех сторон били гигантские молоты, изображение на экране плясало как в лихорадке. Где-то под ее ногами что-то сломалось, видимо, очень большое, после этого пол «Скорохода» наклонился так сильно, что все они потеряли равновесие, и неведомая сила сбила всех с ног.
Стальная стена остановила их падение. Металл был таким холодным, что левая рука и щека Черити мгновенно к нему прилипли. Она потеряла от холода всякую чувствительность, но когда девушка рывком поднялась, на металле остались лоскутки ее кожи, и она почувствовала, как по лицу потекла кровь. У нее все плыло перед глазами. Она попыталась встать, но силы совершенно ее покинули, а холод снова набросился на нее, словно хищник, который терпеливо ждал, пока жертва приблизится к нему. Черити перевела дух, попыталась встать на четвереньки и вдруг почувствовала,
Это был не обычный обморок. Вероятно, еще никогда Черити не оказывалась так близко к гибели, как сейчас. Но и на этот раз ей удалось вырваться из лап смерти, в буквальном смысле этого слова. Чья-то рука схватила ее за плечо и поставила на ноги. Она почувствовала, как ее толкнули вперед, а затем снова поймали – и внезапно по всему телу прокатилась волна тепла, причинившая невероятную боль!
Озадаченная этим, Черити открыла глаза и увидела перед собой лицо Лестера. Оно было покрыто инеем и напоминало гипсовую маску, снятую с лица умершего. Но что-то в нем… изменилось. Она не знала, что именно. Это изменение казалось не материальным – его взгляд оставался прежним, но в нем произошла какая-то, почти зловещая, перемена, словно что-то сдвинулось под его видимой оболочкой.
– Вам лучше?
Скорее всего, Черити не ответила бы, даже если бы могла, но в данный момент язык у нее совсем отнялся. Она смотрела на Лестера, испытывая одновременно ужас и все более глубокое смятение. Она все еще чувствовала поток тревожного тепла, устремившегося из рук Лестера прямо в ее тело, правда, это было не «обычное» тепло, а скорее поток пощипывающей, пульсирующей энергии, которая не изгоняла холод, а лишь позволяла Черити переносить его. И вместе с этим потоком в ее тело, казалось, вливалось что-то еще. Что-то жуткое, совершенно чуждое, и в то же время однажды испытанное.
Поблизости она услышала стон и с трудом повернула голову. Рядом с ней, прислонившись к разрушенному пульту, стоял Скаддер. Его лицо и руки тоже кровоточили. Лестер положил свою левую ладонь на плечо индейца, а правую на плечо Черити, и по выражению глаз Скаддера она поняла, что такой же самый поток странной энергии вливается сейчас и в тело индейца, поддерживая в нем жизнь.
– Как вы думаете, вы справитесь теперь сами? – спросил Лестер. – Я должен вернуться к приборам управления.
Невероятно, но Черити чувствовала, что забота в его голосе была искренней. Она слабо кивнула, Лестер повернулся и заспешил к пульту управления «Скороходом».
Ее зашатало, как только Лестер убрал свою руку, поток поддерживавшей энергии тотчас прекратился, и с каждой секундой девушка чувствовала, как возвращается страшный холод. Но сейчас она уже могла его выносить. Этот холод причинял ей страдания, но уже не грозил смертью. Ей казалось, что частица жуткой энергии юного солдата осталась в ней, чтобы защитить ее.
С огромным трудом она повернулась и увидела сначала Скаддера, а потом скрюченную фигуру Фаллера у своих ног. Ей не потребовалось наклониться, чтобы понять, что молодой солдат умер, не сумев вынести такой страшный холод.
– Фаллер… – прошептала она. – Он…
– Я ничего не мог для него сделать, – произнес Лестер. – Мне очень жаль. Но я мог спасти только вас двоих.
И на этот раз сожаление в его голосе было искренним. Черити охватило еще большее смятение. У нее просто не укладывалось в голове, как этот же Лестер менее часа тому назад убил своего товарища, действуя с безжалостной расчетливостью машины. За последние часы она многократно сравнивала его поведение с поведением робота, но теперь поняла, что это сравнение неверно. Что бы там в него не вселилось, но его нельзя было назвать машиной.